- Я использовал, - Саске оттолкнул Итачи, сбежал вниз по ступеням, принялся прогулочным шагом мерить расстояние от одного крыла веранды до другого. Итачи не пошёл за ним, позволяя снова почувствовать свободу. Нельзя давить. Саске и так несчастен, поддержки ищет, а к кому он мог кроме старшего брата пойти? Только тут и брат не помог, самого скрутило.
- Саске, что он сделал?
- Ничего, - снова себе под нос.
- Ты Гендзюцу использовал?
- Нет, только шаринган ему показал, а он усмехнулся, развернулся и ушёл. Не знаю куда. Я за ним не следил. Знал только, что не уйдёт совсем.
Как бы ни хотелось девятихвостому полной свободы, Наруто всё-таки имел на него влияние. Пока есть печать, хоть и значительно ослабленная, демон не получит шанса.
- Я не могу отказаться от него, - Итачи повторил жест брата, уронил голову на руки. Воздух тут же нагрелся, стало неудобно дышать. – Хоть ты и говоришь, что человеческого в нём ничего не осталось, он есть. Он где-то там, внутри. И я не могу достучаться до него.
- Только потому, что он где-то там, ты с ним спать продолжаешь? – возмутился Саске. – Знаешь, Итачи, лучше бы он на самом деле умер тогда. Лучше бы я и дальше в себе держал. Но чтобы его больше не видеть. То, что от него осталось, - Саске протянул руку в сторону дома Узумаки где-то за кварталами и магистралями.
- Не смей так говорить, - обрушил Итачи, наконец поднимая голову. Холодно посмотрел, как не смотрел никогда на близких людей, и тут же укорил себя. – Извини, я просто взвинчен.
- Да уж, останешься тут равнодушным, - Саске стоял внизу, смотрел брату в глаза.
- А родители давно приехали? – очередной вопрос. Лучше было бы с ними лично поговорить. Останавливало что-то тёмное. Итачи чуял, как они отнесутся к такому Наруто. Снисходительность тоже имеет границы.
- Они тоже ненавидят его за то, что он джинчуррики, - непроизвольно вырвалось из груди Итачи. Искажённое и натянутое. Всё выглядело преувеличенным. На самом деле рассудительные люди не могли просто отшвырнуть того, кто им не по душе. Тем более, всю жизнь мирились с Узумаки Наруто под боком и не проявляли враждебности.
- Итачи, ты не заболел? – озаботился Саске. – Порешь какую-то чушь.
- Знаю. Сам запутался, а ещё с тебя требую.
- Папа первым приехал, - поведал Саске. – Он с Наруто в дверях столкнулся. Или Наруто специально вышел. Поздоровался, как ни в чём не бывало, только голос холодный. А потом как на меня… просто стоял и смотрел. Папа поинтересовался, хорошо ли он себя чувствует. Не знаю, как он так спокойно. Он же не мог слышать.
- Не мог, - подтвердил Итачи, - когда я в резиденцию прибыл, и там не все знали.
- Мама заперлась у себя и даже на ужин никого не звала. Наверно и сейчас там, говорит, что работы много, улыбалась как ни в чём не бывало. Я ей предложил поесть принести, а она отказалась, спросила, всё ли в порядке с моим другом. А я чую, что не друг он мне больше…
Саске разговорился, стремился выплеснуть всё и сразу. Столько накопилось. А сейчас, как Наруто вернулся, словно чирей прорвало, и ни остановить этот поток, ни засунуть обратно уже не получится.
- Папа больше переживает, - наконец закончил свою тираду Саске. – Поговори с ним, ладно?
- А сам что не поговорил?
- Тебе лучше знать, о чём с ним говорить.
Итачи знал, но не находил таких слов. Он не мог признаться отцу, что спит с Наруто. Придёт время – сам догадается. Сейчас и перед самим собой было стыдно.
- Мерзко, - повторил Саске, будто услышал его мысли. – Как ты вообще можешь.
Появление третьего они оба услышали загодя. Итачи повернулся ко входной двери. Фугаку вышел на шум. Не мог расслышать, о чём сыновья разговаривали, но догадывался. Сейчас все разговоры будут на одну тему.
Саске понял, что и его исповеди конец, молчком прошествовал мимо и скрылся в недрах холла, не забыв за собой дверь закрыть. Итачи предстояло объяснение посложнее.
- Даже не знаю, с чего начать, - вздохнул Итачи.
- С начала, - подсказал Фугаку. – Я трижды проверил отчёты судмедэкспертов. И все они твердят об одном – человек не мог выжить с набором таких ранений, больше половины из которых смертельные.
Отец времени тоже не терял, изучал проблему. И тоже подозревал запретные техники, но первым об этом не скажет.
- Почему ты никогда не говорил мне, что он джинчуррики? – внезапно с горечью обвинил Итачи.
Ждал возмущения или нахмуренного выражения лица, а Фугаку никак не отреагировал, посмотрел и отнёсся с пониманием, на какое Итачи рассчитывал. Тут же захотелось обнять папу. Не сурового шиноби с боевым стажем за спиной, а папу, родного и любящего своих детей. Итачи никогда не позволит себе этого.
- Я не думал, что ты когда-нибудь узнаешь… - покачал головой Фугаку и встал рядом. С долгого молчания начинался их разговор. Немногословный разговор, где легче обмениваться эмоциями, чем фактами.
