- Выполняй, - махнул рукой патрон. – На реабилитацию даются стандартные сутки. После завтра в это же время жду первого отчёта. С формой заполнения ознакомишься на вахте.
- Простите, Данзо-сама, мне писать отчёт в одном экземпляре?
Данзо уставился на него едва ли дружелюбно. Тоже помнил о распоряжении Цунаде. Не вопрос подопечного его интересовал, даже не дерзость, которая могла почудиться, а само распоряжение.
- Отчёт направишь ко мне. Тебе не положено беспокоиться за прения в правящих кругах.
- Да, Данзо-сама.
Это «Да, Данзо-сама» ещё долго колотилось в голове, пульсировало, словно въелось. Итачи так часто повторял его, что не мог отмахнуться. Как навязчивая мысль, как вбитая силой директива. И когда Итачи остановился за дверями резиденции, не понимая, почему на улице так темно, хотя стоит день, он продолжал думать о произошедшем в кабинете. Получил первый приказ будучи членом АНБУ. Если до сегодняшнего дня и были пути к отступлению, то их больше не осталось. Он ждал, что Данзо объявит о приставленном к нему контроле. Разве не так поступают со стажёрами, о чём босс постоянно напоминал. Но у Итачи в семпаях была Кушина, был Минато. Вряд ли им понравится вторжение толпы.
Машина подъехала к самому подножию ступеней.
- Итачи-сан, мы получили распоряжение доставить вас домой, - сообщила девушка в форме. На соседнем с водителем сиденье расположился кто-то ещё. Из-за темноты Итачи плохо видел. Он понимал, что всё ещё переживает последствия тестирования. Он думал, Данзо задержит его ещё на несколько часов, продолжит мучить и проводить дополнительные тесты, одному ему понятные. Но Данзо придерживался правил. Более того, Итачи был уверен, что и ему запрещено вытворять что заблагорассудится, даже если ему это казалось крайне важным.
Ничего, зрение восстановится. Просто чужие в мозг проникают не столь часто – вот и привыкнуть не получилось. Он спустился вниз и без комментариев сел на заднее сиденье. Не назвал адреса. Вряд ли, получая задание, шиноби не получили инструкции, в которых и были указаны координаты. Итачи не стал спрашивать, поручили ли им чего-нибудь ещё. Сам узнает, а они могли и не ответить.
Кушина его уже ждала. Вышла в центр двора, пока Итачи открывал ворота. Не такие, как у них дома, выглядели более свежими. То ли цвет такой, то ли конструкция, раза в два менее мощная, чем в доме Учиха. Итачи смотрел только на ворота, ждал, когда они отодвинутся до самого конца, всё не мог уловить этих нюансов, показавшихся вдруг предельно важными. Сотни раз бывал в этом доме, видел, как эти ворота устанавливали взамен старых, полностью механических, а тут автоматика. И, видимо, более надёжная, учитывая, сколько раз заедало механизм у Итачи дома. Поймал себя на том, что думает о житейских мелочах: на чём стоит сэкономить, ибо не все новшества лучшие. Наверно, так же Фугаку с Микото думали. Всегда. Не взваливали на сыновей хозяйственные мелочи. А Итачи думал.
Думал, какие бы ворота они с Наруто выбрали. Как бы их устанавливали вместе, поругались бы пять раз, прежде чем пришли к согласию. На пике негодования у них получился бы незабываемый секс. Наверно получился бы. Итачи даже не мог убедиться в этом. Бороться с бурными амбициями Наруто было увлекательно, доставляло Итачи столько удовольствия, что он жалел, когда всё заканчивалось. Сердитый, возмущённый, взбудораженный – всегда, когда Наруто пыхал эмоциями, сам не подозревал сколько удовольствия доставляет Итачи.
Итачи тоже не подозревал, пока не пришлось сравнить. Наруто с холодной душой, стремящийся причинить боль и раздавить. Итачи думал: если бы он знал заранее, что так будет, позволил бы он одержимому демоном Наруто прикоснуться к себе. Не находил ответа. Наверное. Скорее всего. Потому что без него было совсем тоскливо.
Итачи вышел из машины, не смотрел на медленно задвигающиеся ворота за спиной.
- Здравствуйте, Кушина-сан, - Итачи не знал, как себя с ней вести. Слишком много знал и в то же время – ничего. Он не мог задавать вопросов. И не из-за приказа Данзо, а из собственных соображений. Нельзя давить на близких вопросами, полными недоверия и подозрений.
- Не заехал вчера, - вместо приветствия отозвалась она с заметной прохладцей.
- Простите, я не мог сесть за руль.
