Молчание. Итачи вынудил Наруто подняться и за руку, как ребёнка, отвёл к постели. К широкой, покрытой тёмным с цветочками покрывалом кровати. Они сели вместе, рядом, одновременно. И только тогда Итачи показал, насколько ему было плохо всё это время:
- Мне слишком больно прятаться от тебя, Наруто. Я ревную тебя к твоему биджу, я хочу уничтожить его, лишь бы он оставил нас одних.
- Он тоже хочет убить тебя, - поведал Наруто очевидную истину.
- Я знаю.
- Но я не позволю. Как бы сильно он ни ярился, я найду в себе волю остановить его, если он покусится на тебя.
Итачи промолчал. Знал, что в таком состоянии не остановит. Наруто, практически потерявший свою сущность. Печать позволяла лису смешивать их чакру, проникать в мозг, брать на себя все функции организма, особенно в моменты выброса адреналина. Наруто не имел понятия, что такое сорванная печать. До недавнего времени Итачи тоже не представлял. А теперь разобрался.
Он потянулся к Наруто, коснулся его губ своими и тут же отпустил, потом накинулся с заметным нажимом. Наруто потерял опору и повалился на спину, обнял Итачи в ответ, отодвинул ногу в сторону, чтобы Итачи было удобнее.
- Хочу тебя всего, - шепнул Наруто, когда Итачи медленно стаскивал с него одежду.
- У нас вся ночь впереди, - Итачи оставил в покое его живот, ставший эрогенной зоной. Место, откуда исходит сила. Итачи больше не нравилось водить по печати языком. Ему казалось, он слизывает следы лиса.
Он остановился, навис над Наруто на вытянутых руках по обе стороны от головы. Наруто смотрел на него слегка затуманенными глазами и не пытался посоперничать за положение сверху. Сегодня он был самим собой и он позволял делать с собой всё.
Как будто они прощались.
- Не надо, прошу тебя, - взмолился Итачи.
- Просто поцелуй, - попросил Наруто, потянулся к нему опрокинул себе на грудь. Лишая Итачи шанса снова отступить и исторгнуть ещё одну пламенную речь, полную сомнений, Наруто обхватил его бёдра ногами и повернулся на бок. Таким образом им обоим стало неудобно. Таким образом Итачи почувствовал желание снова вернуть покорного Наруто. Он знал, что после первого акта настанет черёд второго. И если Наруто позволял сначала, то отыграет своё потом.
Итачи улыбался, потому что сегодня был действительно счастлив.
Дворники метались туда-сюда всю дорогу. Кушина не замечала их мельтешения. Она не смотрела на сидевшего рядом, на пассажирском сиденье, мужа, не пыталась заговорить с ним. Они оба готовились к ультиматуму. У Данзо и Орочимару, которые в прошлый раз выступали против решения большинства, теперь были веские основания требовать пересмотра условий проживания Узумаки Наруто в городе. Он опасен и необходим стране Огня. Дилемма, преследующая миры шиноби с самого формирования границ. Биджу были у каждой страны, обеспечивая тем самым равновесие, делая пункты общепринятой хартии весомыми.
Они остановились под навесом. Добродушные охранники спешно подбежали к машине, готовые отогнать её на стоянку. Им лучше самим вымокнуть, чем выгнать под дождь важных особ. Кушина не тронула дверцу машины.
- К чему ты готов? – спросила она, не смотря на мужа.
- Я должен быть готов пожертвовать сыном…
- И ты сделаешь это?
- Я говорю то, что должен. Я теперь не имею права рассматривать джинчуррики, как свою семью. Не могу тянуть на себя. Таков устав для Хокаге, если я всё ещё хочу им стать.
- Хорошо, - она кивнула. – Ты должен держаться. Мой голос тоже не последний в Конохе.
- Кушина, мы всего лишь на встречу с Цунаде. Она передаст нам решение совета. А это не так уж плохо.
- Я не о том. Ты обязан стать Хокаге. Если откажешься сейчас, однажды мы снова можем попасть в такую ситуацию. Я знаю, что ты не станешь жертвовать людьми даже ради высших целей.
- Только когда будет необходимость, - подтвердил он и тут же поправился. – Если будет необходимость. Но наш мир пережил эпоху войн. Думаю, всё будет хорошо.
- Как?
- Мы ещё не знаем, что скажет нам Цунаде-сама. Давай не будем гадать и просто пойдём и спросим.
Она вняла голосу Минато и первая вышла из машины, оставляя ключи в зажигании. Даже двигателя не заглушила. Первая двинулась в сторону входа, поднялась по лестнице, пересекла коридор, так ни разу и не оглянувшись.
Они оба чувствовали одно и то же. У них было два варианта поведения: либо обсудить и успокоить друг друга, либо молча дожидаться обозначенного момента. Кушина не заговорила. Минато не стал теребить. Они оба осознавали бесполезность пустых слов. Пока не услышат решения совета, нет смысла обмусоливать гипотетические ситуации. Только одна из них превратится в настоящую.
