И тогда, быть может, Данзо сам станет настаивать на её личном участии в битве. Узумаки Кушина – наиболее ценный союзник. От неё надо взять всё, пока она не растворилась в запале боя. Кушина опять поняла, не кивнула, не подтвердила словом, но изменился её взгляд. Она вернулась к монитору в ожидании, что Данзо расшифрует показания, попутно кратко объяснила, что сорвало заслоны:
- Девятихвостый был слишком долго заперт, копил злость. Я должна была предвидеть, но я не думала, что он сделает это в знак насмешки над объединёнными силами Конохи. У Наруто просто не было возможности обуздать его. Хоть он и рассчитывал обучиться, настроен был решительно, пока печать сорвана, он имеет такое же влияние на биджу, какое все мы.
- Он сломил сопротивление джинчуррики, который даже не представлял, как контролировать своего биджу? – констатировал Данзо. – Разумеется, девятихвостый взорвался, и теперь рушит Коноху.
Данзо воздержался от осуждения, не заметил, как это безответственно – не пытаться обучать джинчуррики его прямым обязанностям. Вместо лишних слов, на которые ещё будет время, он присоединился к Кушине и приступил к обозначенной задаче, ткнув в часть монитора с наибольшим скоплением точек, где разными цветами отмечал даже не сами отряды, а классифицировал их по заданиям.
Цунаде услышала весть о новом плане, когда была совершенно не готова к коррективам подобного рода.
- Кто занимается разработкой стратегии?! – рявкнула она.
Руки буквально опускались – именно так она выглядела. Орочимару подождал с поспешными суждениями, обратился к вестнику, нервно переступающему с ноги на ногу:
- Куда-то торопитесь?
- Да, Орочимару-сама, - без запинки отбарабанил человек в маске. – Данзо-сама дал задание немедленно оповестить все важные точки.
- На каком основании он так решил? – Орочимару знал, что бесполезно спрашивать рядовых о планах командования. Но если Данзо отдал такой приказ, то у него должны быть веские основания. Не погнушался распорядиться самой Хокаге, по иерархии стоящей на голову выше любого шиноби, каким бы влиянием он ни обладал.
- Он велел сказать, что нельзя разворачивать активных действия, пока не будет произведена эвакуация хотя бы из центра города, - такой же скорый отчёт. Значит, солдатик наделён некими полномочиями.
- Но если промедлить, - Цунаде попыталась вступить в спор, но осеклась. Негоже перед рядовым устраивать споров. Да с рядового и спрос невелик.
Только когда он отбыл, Цунаде свойски развернула Орочимару к себе и изложила обновившуюся точку зрения:
- Данзо мог изменить стратегию без нашего ведома только в одном случае.
Только если вмешалась более осведомлённая сторона.
- Я пошлю вестника узнать, - подтвердил её догадки Орочимару, сложил печать, из которой выросла маленькая змейка. Наверно, она будет передвигаться слишком медленно, но спешка не особо и нужна. Объяснения могут подождать, а девятихвостого задержать надо уже сейчас.
Когда змея скользнула меж камней, Цунаде закончила мысль:
- Кто лучше Узумаки Кушины или Намекадзе Минато знает девятихвостого?
- Полагаю, Учиха Итачи, - без запинки ответил Орочимару.
- Боже! – она закатила глаза. – Неужели не найдётся ни одного человека, который не хотел бы бросить этого юношу в авангард? А почему нет? Понаблюдать же можно, как он себя поведёт. Ты, Орочимару, прекращай со своими затеями. Хотя бы сейчас соберись и давай подумаем, что способно отвлечь девятихвостого на целый час.
- Силу удерживает только сила, - рассудительно отметил Орочимару.
- Но, если верить новому плану, нельзя разжигать ярости биджу, если мы ещё хотим сохранить Коноху.
- Людей, Цунаде, - напомнил собеседник спокойно. – Заботься о напастях, но и о репутации не забывай. Даже если мы выиграем эту войну, больше не потеряв ни одного человека ни убитым, ни раненым, нам не простят равнодушия.
- Коноха – это и есть народ, - нахмурила она брови. - Что за придирки? Или это у тебя строгое разграничение человеческих ценностей? Как ты вообще способен думать о том, что кто-то о тебе подумает! В такой момент!
- Дух Огня тебя призывает сражаться, - Орочимару сохранял хладнокровие, - а меня – думать о будущем нации.
- Что ж, отсиживайся в сторонке, - Цунаде сердилась и снова этого не скрывала.
Орочимару любовался гневом соратницы. Они, будучи в одной команде со времён академии, вместе выбрали путь шиноби, остались в рабочих отрядах, пока не доросли до серьёзной ответственности, а потом и политики. Был ещё Джирая. Но Джираю привлекали широкие горизонты. Прощаясь, он сказал, что будет служить Конохе отдалённо, своевременно снабжать её информацией, способной предотвратить кучу неприятностей. Он выполнял свой долг, ни разу не пожаловался на судьбу-злодейку, не захотел вернуться и стать частью совета. Но Орочимару подозревал, что у Джираи была другая корысть. Его активный интерес к противоположному полу не мог остаться в тени. Цунаде, провожая его, смотря из окна резиденции, пока бампер его джипа не исчез за поворотом, только одну фразу произнесла:
