– Тогда почему он заявил, что мы ждем следователей, когда я ждал позвал сыскных? Почему тогда Куфин, человек, который может разговорить кого угодно, жаловался мне, что с этим поговорить не о чем? Теперь мне все стало понятно! Этот мерзавец просто втерся к тебе в доверие! А ты его еще как друга… Что это за звуки?
Из соседней комнаты послышался какой-то странный шум, скрежет и стуки. Похоже, что парочка тех, кто собирался ворваться в дом первыми, уже очнулась.
– Племяшка, давай мне ключ, – потребовал он.
Аня без вопросов указала на внутреннюю сторону двери.
– Прости, но я вынужден… Иди со мной, а его мы запрем!
– Что?! – в один голос спросили мы оба.
– Я вынужден так сделать для твоей безопасности, – дядя схватил принцессу за руку, вытащил из комнаты и запер меня.
– Ну охренеть! – крикнул я и посмотрел в окно, есть ли возможность вылезти.
Хотя побег – не лучшее решение, потом придется объясняться, ведь точно поймают. За стенкой послышалась возня и грохот, более громкий, чем прежде, но все быстро стихло. Не прозвучало ни единого выстрела, а чуть позже провернулся ключ.
– Дядя ты должен его выслушать! Нас выслушать!
– Он забил тебе голову ложью, а ты принялась его поддерживать! – громыхал Сергей Николаевич, уже без оружия в руках. – Привела его сюда, да еще сама в этой одежде! – он заметил, что девушка едва держится, чтобы не заплакать, и чуток смягчился, – Ладно, Анют, я тебя не ругаю. Вернее, ругаю, но не тебя, а его!
– Может, ты его все же выслушаешь?! – потребовала девушка.
– Вчера уже наслушался! – сопротивлялся двадцатилетний дядя, чему вполне соответствовало его упрямство.
– А я предлагаю выслушать, – мне надоели их споры и вся эта недосказанность, которая в конечном итоге вылилась непонятно во что.
Я подошел к двери, так как спорщики еще не вошли внутрь, сунул руку в карман и вытащил оттуда «шершень», а потом протянул на раскрытой ладони Сергею Николаевичу.
– Если бы я хотел сделать что-то плохое, то уже давно бы сделал.
Он похлопал глазами, все еще сердитый, а потом забрал оружие и сжал в руке. Бросив хмурый взгляд на племянницу, сказал:
– И как только он заставил тебя верить ему!
Но все же вошел в свой кабинет, за ним тут же вошла и Аня, делая какие-то знаки без слов, но я ничего не понял. Присев на рабочий стол, Сергей Николаевич положил рядом с собой пистолет и «шершень» и скомандовал:
– Начинай.
– Прежде, чем я буду объясняться, – я уже успел продумать свою линию защиты, которая оказалась настолько же прямолинейной, насколько может быть лобовая атака – сказывалось общение с самим Аниным дядей, – я бы хотел сказать, что если вы подозреваете меня в сговоре с нападавшими, то у черного хода вы найдете человека, застреленного из вашего «кольта».
– Это не «кольт», а «туляк»! – свирепо возразил Сергей Николаевич.
Я даже вжался в спинку дивана, такой злостью обдало меня от его голоса.
– Хорошо-хорошо, это не так важно. Я лишь хотел сказать, что тоже защищался, да и разговоры с нападавшими вы все тоже слышали.
– Минутку, – он прервал меня и обратился к племяннице. – Я вспомнил, что когда собирался утром, не видел тебя в комнате. Где ты была??
Повисло неловкое молчание. Любая ложь в данной ситуации будет губительной, поэтому Аня сказала правду. Ее дядя тут же подлетел ко мне. Я ожидал, что если он меня ударит, то в таком состоянии большего и не потребуется.
Но он лишь схватил меня за ворот рубашки так, что затрещали швы, приподнял над полом, а я изо всех сил давил ему на запястья, чтобы не задохнуться.
– Ничего… не было… – просипел я. – Правда…
– Дядя, отпусти его! – требовательно вскричала девушка. Настолько громко, что я едва не оглох от ее крика.
Он разжал пальцы и я упал на диван. Ох уж эти семейные разборки. Да я бы лучше с немцем ходил долги выбивать, чем во всю эту мыльную оперу влез.
– Я ушла, потому что ты храпел.
– Она спала на диване… а я… – в горле запершило и я зашелся кашлем.
Аня тут же метнулась к столу, налила стакан воды и протянула мне. Я выпил, подавился и половину стакана вылил на себя.
– Вот же… – выматерился я и тут же захлопнул рот. Вдруг еще и ругаться при ней нельзя?
Но дядя, стоило мне посмотреть на него, лишь ухмыльнулся:
– А я думал, ты уж совсем ненормальный. Не пьешь, не материшься, разговариваешь странно, как не по-русски. Давай уже, объясняй.
Мы с Аней переглянулись и она кивнула.
– Тут и объяснять нечего. Просто я из другого мира.
Естественно, что он не поверил. Поначалу. А с учетом того, что мне в качестве доказательств и предъявить было особо нечего, объяснять пришлось долго. И даже полчаса спустя, Сергей Николаевич смотрел на меня, как на психа.
– Другой мир, как же, – недоверчиво резюмировал он после того, как я закончил свой рассказ. – И революция у вас была, и вторая война, а потом… да какая страна такое выдержит?
И тут я впервые проникся гордостью за родину:
– Наша! И не такое выдержим!
