Разумеется, я понимал все это. Известная семья, а тут какому-то незнакомцу предстоит видеть споры и скандалы из-за лжи между ее членами? Неудивительно, что меня попросили.
Я пожал широкую ладонь Сергея Николаевича, не сразу сообразил, как распрощаться с Аней и в итоге лишь поцеловал тыльную сторону ее ладони, как сделал это при первой встрече, но с другой девушкой.
Сразу же после того, как я захлопнул дверь, на меня накатила дикая тоска. Я остался один, сам по себе в большом городе и единственное место, куда бы я сейчас мог вернуться – профессорская квартира. А потом, когда с летнего отдыха из-за города вернется его семья, я и туда не смогу податься, потому что все будет занято.
Надеюсь, что уж в «Дохлом удильщике» мне всегда рады. Я проследил, как черный с желтыми полосами автомобиль медленно проехал через открытые ворота и покатился по идеально прямой дорожке.
– Проходите, проходите, – поторопил меня часовой у ворот, одетый в такого же небесно-голубого цвета форму с карабином в руках. Он посмотрел на «туляк», рукоятка которого торчала у меня из-за пояса, потом обернулся на автомобиль и скривил губы: – Спрячьте получше, а то ведь у всех на виду!
– Да, спасибо, – рассеянно ответил я и обнаружил, что спрятать его особенно некуда: жилет не прикрывал оружие совершенно.
– Вот молодежь, – сплюнул на землю часовой и покачал головой. – Совсем никаких принципов в голове.
Я подумал, что если меня так каждый будет останавливать, то до профессора я не доберусь и к ночи, поэтому махнул рукой ближайшему открытому экипажу с запряженной гнедой. Извозчик остановился, так же искоса поглядывая на рукоятку оружия:
– Куда вам?
– Верхнеклязменская, сорока два, – ответил я и, сунув руку в карман, вытащил десятку.
– Полезайте.
Я еще раз посмотрел на черный автомобиль вдали, а потом поставил ногу на ступень и залез в экипаж спиной вперед – так было лучше видно удаляющийся дворец.
– От вас тоской веет за километр, – хмыкнул мужчина, полный, аккуратный в идеально чистой темно-коричневой форме. – Что случилось?
– А, так… – отмахнулся я. – Мелочи. Хандра. Скоро осень. Посмотрите, – придумывать причину своей тоски оказалось не так сложно. – С тополей уже листья летят, а ведь еще август.
– Эт да, – кивнул извозчик. – Так а вы что, поэт?
– Нет, я студент, – вспомнил я свою первую легенду.
– О, студенты, да с оружием! Кого вы надуть-то хотите? – со смешком спросил извозчик. – Ладно, не хотите отвечать, не надо, я просто так спросил.
Зато больше он ничего не спрашивал, а когда добрались до дома профессора, взял три рубля и укатил, махнув рукой. Радости мне это не добавило и я поплелся в квартиру к Подбельскому.
– Юноша, вы наконец-то вернулись! А принцесса? Что с ней? У вас все получилось? – заваливал он меня вопросами, едва я вошел. – Да на вас же лица нет, – ахнул старик, когда я вышел в коридор из темной прихожей. – Ставлю чай! Скорее на кухню, расскажете мне все.
– Да что тут рассказывать, – промямлил я, плюхнувшись на стул и подперев ладонью голову. – Правильно извозчик сказал, тоска.
Профессор юрко сел напротив. Настолько шустро, что по его виду и не скажешь о вчерашнем нервном лежании в полубессознательном состоянии.
– Так вы влюбились, и давно. Мечтали о встрече, о спасении. Это же классика из романов, что вы. Даже из рыцарских, я бы сказал! Впрочем, простите, что я говорю это, но я очень рад, что вам не удалось провести ночь с настоящей Анной-Марией, – в этот момент я едва не позволил себе тяжкий вздох, но мне было настолько фиолетово, что я кроме мыслей, не допустил ничего лишнего, а профессор продолжал безостановочно. – Вам же нравится конкретная девушка. Найдете ее, когда все прояснится. Что вы переживаете?
– Сергей Николаевич сказал мне подождать пару дней, потому что предвидит скандал из-за возвращения настоящей Анны. Ему сказали, что ее отправили в Баварию, а на самом деле она была в моем мире.
– И правильно сделал, – поддержал его Григорий Авдеевич. – Все правильно. Это дела семейные. А за поясом у вас?..
– Подарок от него. Обещал еще денег выслать, – вздохнул я.
– Так что же вы грустите? Средства к существованию будут. И не придется работать на немца, – радости его не было предела.
– Да не знаю я, тоскливо мне, Григорь Авдеич. Просто тоскливо.
– Может, предчувствие какое нехорошее?
– После того, что произошло утром, не может быть никаких предчувствий, – фыркнул я и рассказал о произошедшем в поместье.
– Батюшки! – ахнул профессор. – Целое нападение, да еще бандой! Да еще на младшего брата! Дикость и варварство! Как вам повезло, что вы отбились, да еще и не пострадал никто.
– Как никто! Двое убитых гостей, сам хозяин ранен, – воскликнул я, но все так же вяло.
– Ужасно, – подхватил профессор, и разлил чаю. – Или чего покрепче?
