– Чего есть, того не отнять, – и принялся крутить диск. Некоторое время он барабанил пальцами по столу – я заметил, что ладони у него скорее натруженные, чем ухоженные, – и смотрел в высокий потолок, а потом вдруг начал разговор: – Здравствуй, брат мой. Извини, что отвлекаю, но тут необычная ситуация. Я знаю, что сейчас должно быть собрание Малого Совета. Я прямо сейчас сижу в кабинете, только здесь рядом со мной всего два человека кроме меня. И один из них просит подтвердить его слова.
Сергей Николаевич что-то долго говорил в трубку, а потом император продолжил:
– Потом свои учения проведешь, перестань. Дело буквально двух минут. У тебя не парад, подождут бойцы. Ты Максима Абрамова знаешь? Он утверждает, что приезжал к тебе в поместье. Это так? Угу, – выдал он неохотно после паузы. – Кто сказал? А, Третье? Вот у меня как раз сейчас сидит его представитель и охотно просит тебя забыть предыдущие инструкции. Так что можешь говорить. Значит, был?
Я в очередной раз посмотрел на Павла, но тот настороженно вслушивался, словно понимал, что доносится из трубки. Я же едва мог разобрать тон и голос, не то что слова.
– И в доме был, и защищал? Даже так?! – он снова попытался привстать в кресле – похоже, это была его такая форма высшего удивления. – Понимаю, понимаю. И три с половиной ты ему тоже по приказанию выдал? Из своих, не из казенных? Да, хорошо. Нет, все, больше мне от тебя ничего не нужно. И он больше про тебя ничего не говорил. А должен был? – рассмеялся вдруг император. – Вот и славно. Спасибо тебе.
Император, когда мы вошли в кабинет в первые, и император после звонка брату – это как ребенок, которому между этими двумя состояниями дали конфету. Глаза его заблестели, сам он оживился и даже расслабился.
– Пожалуй, брата моего вы бы явно не попытались охмурить. Хотя он спросил, не рассказывали ли вы чего-то еще о вашей с ним встрече. Быть может, вы знаете, о чем речь?
– Понятия не имею, – соврал я, обратив внимание не то, как «ты» быстро превратилось в более уважительное обращение. – Но верно ли я понимаю, что вы получили необходимые доказательства как минимум одной части нашей истории?
– Да, более чем удовлетворительные. И это меня очень утешает и успокаивает.
В комнату без стука, распахнув дверь так, что та со стуком ударилась о стену, влетел все тот же юноша в темно-зеленой униформе и в очках. Только вид его на этот раз был крайне возбужденный.
– Ваше величество, быстрее в обеденную!
– Что случилось?! – Алексей Николаевич тут же вскочил на ноги, а мы с Павлом обернулись.
– Ваша дочь… она… там…
То, что случилась беда, было понятно без слов. Уронив кресло, я выпрыгнул из него и пролетел мимо парня:
– Куда?
Тот махнул рукой, а я помчался вперед по коридору, предчувствуя что-то нехорошее.
Павел меня нагнал очень быстро: он не стал задерживаться с императором. Он оказался впереди и показывал мне дорогу. В результате мы добрались до обеденной гораздо быстрее – я мог бы пропустить несколько поворотов.
Из двойных дверей как раз выносили Аню, держа ее под мышками и коленями. Девушка явно была без сознания, но растрепанные волосы и измятая одежда выдавали какую-то избыточную активность.
Выносившие имели вид массивный, но далеко не грозный – какие-то обычные работники с ничего не выражающими лицами, аккуратно одетые.
Павел быстро заглянул в обеденную, а потом обратился к этой парочке:
– Оставьте ее здесь.
– Унести надобно, – коротко ответил один из них: от своего напарника он отличался крупным носом и бородкой.
– Здесь оставлять не велено, – поддакнул второй и повернул голову, так как стоял к нам спиной, сразу же выделившись выступающей вперед нижней челюстью.
– Вам сказали оставить ее, – вступил я, заметив, что эта парочка и не думает останавливаться. Безрезультатно.
Я подскочил и положил руку на плечо, но несущий резко наклонился вперед и вырвался. Император, как назло, и не думал показываться, а вот из дверей обеденной уже выглядывали любопытные лица. Одно, три – почти с десяток высунулось, но никто не выходил в коридор.
Павел едва слышно чертыхнулся и в несколько быстрых и широких шагов оказался рядом с Аней, и сказал так громко, чтобы слышали даже глухие:
– Приказываю оставить ее здесь. Я ей займусь.
– Как же, оставим, – пробурчал тот, что с крупным носом.
Я не выдержал и ухватился за плечо второго, в этот раз крепче, намереваясь не выпустить его. Процессия замерла – а Павел теперь даже и не вмешивался, но по его глазам было видно, что противника он себе выбрал.
В этот раз несущий не стал вырываться, а просто отпустил ноги девушки, так что она звучно стукнула пятками по паркету. И резко развернулся, целясь левой мне в висок.
Это было предсказуемо, и я успел присесть, пропустив удар гораздо выше. Зато получил доступ к обратной стороне колена – самой болезненной и незащищенной. И тут же воспользоваться этим, ударив его изо всех сил.
