Хаотично построенный лагерь включал в себя ямы, обнесенные забором, палатки и центральный вход в шахту. Все это не являлось сколько-нибудь удачным укрытием. Единственное наше преимущество – противник оказался малочисленным, хотя и неплохо вооруженным. И единственная вышка в самом лагере – тоже плюс.
– Барон, вам бы укрыться где-нибудь, – бросил мне сержант, то выглядывая из-за ящика, то прячась за него снова.
– Бросьте, – я расчехлил «стрельца». – Мне не впервой.
Вышку в этот момент пытались превратить в решето. От нас своевременно отвлеклись, и я решил перейти от ящика к укрытию более надежному – земляной куче, что расположилась ближе ко входу в лагерь.
Пользуясь моментом, я быстро перебежал вперед. Сержант остался за ящиком, прикрывая меня, а потом, дождавшись, когда я займу позицию, оставил продырявленный ящик. Он лег спиной на склон и принялся перезаряжать оружие:
– Не повезло бедняге, – он кивнул на лежавшего на земле человека. Рядом корчился, сжимая кровоточащую ногу, второй. – Хм, интересно, – теперь он высунулся и посмотрел на остальную территорию лагеря: – Они бьют только охрану. Получай! – он прицелился и выстрелил снова.
Пока мы пытались определиться с тем, что нам делать, группа атакующих разделилась на несколько частей, и они принялись рассредоточиваться по лагерю.
Первая группа, как только нападавшие разделалась с вышкой, засела за стеной из ящиков со снаряжением. Вторая направилась вниз, в шахту, а третья двинулась на нас.
Назвать их группами можно было с натяжкой. Четверо за ящиками, трое ушли вниз, еще трое шагали к нам.
Наша поддержка в лице охраны и большей части старателей также успели укрыться внизу – они и пытались держаться поближе ко входу в шахту, чтобы спуститься в темноту. Вероятно, думали, что кто-то останется здесь и прикроет генератор – или что здесь стояло в качестве источника тока.
В результате четверку бойцов с автоматическим оружием сдерживала та часть охранников, которая находился по другую сторону лагеря. Охранники, которые сидели в вышках на холме, вряд ли могли вообще спуститься сюда, чтобы оказать нам помощь.
– Ой-ой-ой, – забормотал сержант, устраиваясь поудобнее. – Нехорошо-то как. Надеюсь, что вам уже приходилось стрелять в людей, господин барон?
Троица шла в нашу сторону, практически не пригибаясь, уверенная в силе оружия. Разномастные автоматы с магазинами, торчащими вбок, у двоих были опущены к земле. И только один оставался настороже, водя стволом примерно на уровне наших голов, почти полностью скрытых за кучей грязи.
Сперва я удивился, что нас не видно – но сухая пыль, покрывавшая и мое пальто, и костюм тоже, закрывала еще и волосы. Поэтому на расстоянии метров в тридцать – а именно столько нас сейчас разделяло – разглядеть меня было сложно.
Сержант же практически не высовывался. Мое мнение о нем, как о человеке служивом, быстро менялось. Нас двое – их трое. В удачный момент мы могли бы положить всех на месте. А он не двигался. И если бы выжидал!
Нарышкин дрожал. Как осиновый лист. Сжимал винтовку с болтовым затвором и дрожал. Мне захотелось его пнуть, но я знал – если я это сделаю, он вскрикнет или издаст другой шум и в итоге нас попросту пристрелят на месте.
Хорошо еще, что в глубинах шахты было тихо. Или же наоборот это плохо, что некому сопротивляться? А вот по ту сторону входа было жарко.
Основная масса обитателей лагеря сместилась туда, однако автоматы четверки заставили всех буквально лежать – и лишь иногда отстреливаться. В результате почти двадцать человек оказались заперты по ту сторону.
– Может, нам не стоит идти туда, – услышал я разговор и троица, шаркнув ногами, остановилась. – Давайте присоединимся к остальным. Здесь никого нет – наши уже всех положили.
– А если не всех? – раздался второй голос. – Надо проверить каждый угол. Я не хочу, чтобы из-за тех палаток меня кто-нибудь подстрелил!
Они принялись спорить, а сержант, весь покрытый потом, несмотря на осеннюю прохладу, и грязными пятнами, прошептал:
– Что же делать?
– Не знаю, – ответил я. – вы же сержант.
– Я… я бывший сержант.
– Не суть, – я высказался слишком громко, потому что голоса за кучей сразу же стихли. – Поздно уже что-то решать. Здесь вообще властей боятся?
Выскочить, как в боевике, и словить с десяток пуль разом мне не улыбалось. Поэтому, тихо ненавидя себя и сержанта за массу упущенных возможностей, я лежал в куче грязи.
– Эй, вы, там! Живо выходите. С поднятыми руками, чтобы я их видел!
– Не слишком-то, – ответил мне в итоге сержант, с трудом развернувшись в грязи. – Но попробуйте уболтать их – слышите, автоматов по ту сторону уже почти не слышно.
– Легко сказать, – шепотом ответил я и потом крикнул: – Я – представитель императора! Призываю вас прекратить стрельбу.
– Да, как же. Призывает он, – услышал я в ответ. – Еще чего попросишь? Выходите, живо!
Идеи иссякали, поэтому я принялся говорить первое, что пришло в голову.
– Как представитель высшей власти в этом городе, я гарантирую, что, если вы сдадитесь прямо сейчас…
– Кончай болтать! Вытащите мне их оттуда прямо сейчас!
