– Это так не работает, – я с облегчением услышал, как медик отложил инструменты в сторону. – Твои люди приходят и уходят. Пусть раз в месяц или даже в квартал. Есть случайные путники, которых гоняет твоя охрана. А снаряжение и еда?
– Нет, нет и еще раз нет! – он снова сердился, потому что не мог найти ответа на интересующие его вопросы. – Не может быть, чтобы кто-то из моих проговорился. Сколько денег они здесь получают, рабочие люди не имеют даже в столице! И поставщики мои тоже проверенные – за молчание они всегда получают немного сверху, – он замолчал. – Вы закончили? – спросил он доктора.
– Последние штрихи, – услышал я и мне тут же замазали рану уже знакомой смесью, а потом заклеили. – Через пару дней как новенький будете! Но лучше избегайте ненужной активности.
– Постараюсь. Но с этим у меня всегда проблемы.
– Молодежь… – пробубнил доктор и ушел к остальным, еще не скончавшимся своим пациентам. – С этими хоть проблем не будет, – он деловито потыкал пальцем в одного из погибших и, удостоверился, что помощь ему не требуется.
– Так, послушайте, граф, я должен вам сказать одну вещь, – я вспомнил кое-что действительно важное.
– Раз уж мы перешли на «ты», так насовсем, – сохраняя серьезное выражение на лице, ответил Новиков.
– В участке сидит пара ваших старателей.
– Хм… Нет. Не сидит, – ответил граф. – Я своих рабочих знаю в лицо, они с середины лета здесь. И новеньких у меня не было.
– Один из них сказал, благодарен вам за возможность сюда приехать. Оба были в грязной одежде.
– Не может этого быть! У меня точно все на месте. Были до сегодня.
– Они мне не привиделись, и мой друг тоже может это подтвердить.
– Слава, я выйду, – Ира, явно побаиваясь, бросила взгляд на доктора, который бесцеремонно ворочал еще одного умершего. – Мне нехорошо.
– Да, конечно. Иди, – Станислав на миг сделался ласков, но стоило девушке выйти, тут же отправил наружу и доктора:
– Что ты там их ворочаешь! Эти точно скончались?
– Да, – буркнул медик. – Этот истек кровью, а у этого – прострелен желудок. Хорошо, что он был без сознания, иначе бы орал. Его бы вынести… нет, наоборот, лучше не трогать. Пока ничего не течет…
– Выйди раз больше от тебя здесь нет надобности, – грозно отправил его наружу граф. – Теперь мы можем поговорить с глазу на глаз. Ситуация мне не нравится и потому я должен тебя спросить – собираешься ли ты уехать отсюда. Сегодня или завтра?
– Не планировал, – я покачал головой. – У меня есть задача: привезти тебя. Или доказать, что ты совершил что-то такое, из-за чего тебя нельзя привезти в столицу.
– Не меня, а мое разрешение или отказ, – уточнил граф.
– Это уже мелочи. История в этом городе складывается слишком непонятной для меня и одновременно с этим – слишком интересной, чтобы я в последний момент сбежал, даже получив от тебя утвердительный ответ. Кроме того, на завтра у меня планы с местным начальником полиции.
– Да ты уже со всеми познакомился!
– Не таким образом, как мне бы хотелось. Завтра у нас дуэль.
– Ха! – эта новость повеселила графа так, что он хлопнул мне по плечу, забыв о ране.
– Спасибо, конечно, – выдавил я еле-еле, потому что от боли даже перехватило дыхание. – Не думаю, что я это заслужил.
– И как ты планируешь теперь это провернуть? Из Порфирьевича стрелок просто никудышный, он не захочет стреляться с тобой.
– Выберет саблю?
– Не могу знать. Сам проверишь. Но, если ты хочешь, я могу пойти с тобой в качестве секунданта.
– Их может быть двое? – уточнил я.
– Угу. Странный ты, однако, барон. Элементарных вещей не знаешь. И откуда тебя только Анна-Мария откопала – как с луны свалился!
– Я же из столицы, – подмигнул я. – Там сейчас кого только нет.
– Меня нет, – все так же хитро посматривая на меня, ответил Новиков. – Моя семья жила какое-то время севернее Владимира прежде, чем перебраться сюда. Так что о столичных странностях я в курсе – а твоя как-то не вписывается.
– Давай будем считать, что я просто особенный, – ответил я ему в тон. – Не все так просто в этой жизни. И не все является тем, чем кажется поначалу.
– Что ж, господин философ, позволь тогда попросить тебя об одной услуге. Небольшой.
– Говори. Невозможного обещать не буду.
– Мне казалось невозможным, что ты вступишься за мои раскопки. Так что эту грань ты уже перешагнул, – граф махнул кулаком. – И все же мы им показали! Жаль, в живых никого нет – и потому, с учетом новостей, что ты мне сообщил… хм… я прошу тебя поговорить с Порфирьевичем. Мы с ним совсем не в ладах сам знаешь из-за кого – и мне он ничего не расскажет.
– И я смогу, если не погибну на дуэли, выпытать из него все, что тебе надо, – я почувствовал какую-то странную эйфорию. Хотелось улыбаться, и неважно, что будешь выглядеть глупо при этом.
– Это мазь, – Новиков заметил мое состояние. – И насчет просьбы ты не совсем прав. Не нужно никого пытать. Нужно просто увидеться с заключенными и расспросить их. Как они узнали про меня, как нашли, почему оказались в тюрьме. Были ли у меня на раскопках – журнал учета я тоже пересмотрю, но я уверен, что я не ошибаюсь и это не мои люди.
