Я порылся в карманах и убедился, что у меня еще есть несколько монет, которые можно использовать в качестве доказательства вины профессора. Одну я зажал в ладони и долго думал, оставить мне ее молча или все же что-нибудь сказать на прощание. И выбрал второй вариант.
– Возьмите на память, – кругляш сверкнул золотом на раскрытой ладони, когда девушка притормозила на стоянке недалеко от центра города. – Может быть, эта штука поможет вам превратить хобби в нечто большее.
– Ой, вы же так и не послушали! – воскликнула она.
– Почему-то мне кажется, что ваш голос я наверняка слышал раньше. Возьмите-возьмите, – настаивал я и девушка, сомневаясь, все же забрала монету.
– Если вы придете с ней через неделю в ломбард, – Трубецкой назвал адрес, – вам подскажут, что делать с ней дальше.
– О… спасибо большое, – девушка понимающе кивнула. – Удачи вам! Чем бы вы ни занимались!
– Уверен, что сделал ей этим лучше? – спросил Трубецкой, когда она укатила прочь.
– Ты же помог мне. Значит думаешь, что мы сделали доброе дело. Пусть профессорский червонец послужит добру.
– Знаешь, что странно? Подумай, сколько действительно хороших поступков ты совершил, пока считал себя законопослушным. И вот, стоит тебе пару часов формально побывать по ту сторону закона – и ты уже творишь добро.
– И правда, странно, – съязвил я, – как будто я добра не делал.
Но все же его слова заставили меня задуматься.
Несмотря на объявленные планы по перекрытию улиц и полной мобилизации полицейских сил города, в центре нам встретился только один рассерженный патрульный, который, хоть и смотрел в нашу сторону несколько дольше, чем позволяют правила вежливости, не рискнул приближаться.
Но я знал – стоило подойти к нам поближе, скорее уж не поздоровилось бы ему самому. Просто потому, что у нас не было другого выхода. Нам нужно добраться до ломбарда и как раз, когда оставалось несколько метров до него, меня осенило:
– У меня же нет портера.
– Как нет? – удивился Трубецкой. – Поищи получше.
– Я облазил все карманы, когда пришел в себя в машине. Но нет, ничего не было. Я знаю, что в ломбарде есть еще устройства, но едва ли я потерял свой. Его забрали. И, кстати, вот тебе еще один довод в пользу моей теории.
– Не может быть, чтобы от тебя захотели избавиться.
– Тебе придется в это поверить, – я толкнул дверь. – И лучше рано, чем поздно.
– Доброго дня! – поприветствовал нас Александр, снимая очки. – Где груз?
– А груза нет, – ответил я, пропустив его приветствие мимо ушей. – Не подскажете, нет ли для меня портера? Может быть, он потерялся где-то здесь?
– Простите?
– Не прощу, – я стряхнул с плеча ладонь Трубецкого, который собирался остановить мой порыв докопаться до истины.
– Вас перенесли не сюда, молодой человек, поэтому я не могу ничего знать о вашем портере. Но могу предоставить новый, поскольку ваша личность мне сегодня знакома куда больше, чем парой месяцев назад.
– Значит, вам об моем появлении здесь ничего неизвестно?
– Поверьте, не больше, чем вам, – сухо ответил мужчина. – Я так понимаю, вы его сопровождаете? – обратился он к Трубецкому.
– Не совсем.
– Ага, хм… Что же, избавьте меня от ваших претензий, – вернулся он ко мне. – Не думаю, что я заслужил это. К моему огромному сожалению, вы – не тот человек, которому я мог бы угрожать, поэтому обойдусь без пустых фраз.
– Ладно-ладно, извините меня, – раздраженно ответил я и хотел было продолжить, но внезапно подумал, что и этот человек, которого я встретил лишь дважды в жизни, может обманывать меня.
– Поверю, что вы сказали это совершенно искренне. Идемте, я выдам вам портер, – он вышел из-за стойки и отправился в заднюю комнату, а мы последовали за ним на небольшом расстоянии.
– И перед кем ты будешь отчитываться? – уточнил я. – Перед тем, кто выдал задание?
– Именно. Вероятно, его сформировали выше, но я отчитываюсь перед непосредственным руководителем. Ты с ней знаком, к счастью, поэтому я могу взять тебя с собой.
– Отлично. Может, хотя бы там мне помогут тебя убедить.
– Все может быть. Но пока нет никаких доказательств…
– Да-да, я понял. Послушайте… – крикнул я вперед. – А кто-нибудь еще недавно пользовался этой точкой?
– Нет, – тон владельца оставался неизменным.
И зачем я только спрашивал, если все равно в этом нет смысла. Он может говорить правду, но Эд пользовался другой точкой. Или врать – и тогда все равно мне не узнать, попал этот гад обратно в Империю, или пока еще копошится здесь.
Александр оценивающе посмотрел на меня и выдал портер, а затем включил машину. Я махнул рукой, совсем не чувствуя себя Гагариным. И, как уже бывало однажды, перенесся в подвалы Университета.
– Профессор наверняка здесь, – первым делом сказал я.
– Закрыли тему, – отрезал Павел. – Мы не пойдем никуда, пока не завершим задание. И так проблем хватает.
Мне едва хватило сил, чтобы сдержаться. Худшее, что я теперь мог сделать – навалять Трубецкому. Или попытаться это сделать, потому что сейчас он пребывал в лучшей форме, чем месяц с небольшим назад.
