– Просто, да не совсем, – Трубецкой поймал извозчика, а я словно в первый раз заметил, что таксистов на автомобилях в городе практически нет.
– У тебя не было желания вскрыть конверт? – вдруг спросил я.
– За такое нарушение по головке не погладили бы. А может и расстреляли бы. Ты же видел, как проверял целостность тот майор?
– Видел.
– Скажи-ка, почему ты решил, что он вообще майор?
– Он не отрицал этого, а заключил я по его внешнему виду. Как он держится, – пояснил я.
– Неплохо, – улыбнулся шпион.
– На чью помощь ты рассчитываешь в моем мире?
– Забыл про Петровича?
– Кого-кого?
– Ты же его знаешь, – напомнил Трубецкой. – Евгений Петрович. Он тебя из камеры вытащил и ко мне привел.
– А…
Как такое можно забыть, когда тебя ни за что ни про что отправляют в СИЗО в первый раз в жизни. Но Евгений Петрович в целом оказался нормальным человеком, не задавал вопросов и даже помог нам. В сравнении с вельским начальником отделения – и вовсе ангел.
– Вижу, вспомнил. Вот к нему мы и обратимся, чтобы он потеребил патрульных, дал данные с камер и прочее – словом, все, чем он может помочь.
– Кстати, о камерах, – спохватился я. – У вас такие технологии – «шершень», мощные машины, телепортационная техника и прочее. В этом плане вы шагнули далеко вперед нас. Почему же нет телевидения? Нормального, с вещанием хотя бы в столице? Нет систем слежения? Это же гораздо проще, чем телепортация! К тому же, кинотеатры у вас есть, значит есть съемки и…
– Разошелся! – усмехнулся Павел. Похоже, он был не прочь отвлечься от тяжких мыслей о провале. – Во-первых, не все так просто, как ты описываешь. Многие технологии были созданы, но не пошли в массы из-за недоработок. Что-то забрало себе Третье отделение, – негромко добавил он. Но экипаж был полностью закрытым и даже с хорошей звукоизоляцией – я не слышал цокота копыт по брусчатке. – А некоторые оказались хорошо смонтированной подделкой.
– А во-вторых? – напомнил я, когда шпион замолчал.
– Во-вторых, сказалась целая совокупность факторов. Про те же самые камеры. Телевидение, например, потребовало слишком много ресурсов. И необходимости в нем нет, как таковой. Развлечение? Люди могут свободно выйти из дома и сходить в любое синема. Новости и развлекательные передачи – для этого есть радио. Это проще и удобнее. Не мешает и не отвлекает.
– Проще говоря, не было спроса и развивать не решились? Но ради безопасности, хотя бы!
– В таких размерах, в каких существуют нынешние видеокамеры – проще поставить пару патрульных. И по цене так же выйдет. Не говоря о том, что качество изображения… Ты же видел наши фильмы?
– Нет, – медленно ответил я, заметив, что это было досадное упущение с моей стороны – можно было бы сводить Аню как-нибудь в кино, а не только в театры.
– Жаль, есть много хороших фильмов, – он покосился на возницу и потом показал на свое ухо – кажется, тот подслушивал, несмотря на хорошую изоляцию. – Криминальные тебе бы понравились, мне кажется.
– У тебя есть время смотреть кино?
– Было, пока учился. «Марк идет домой», например.
– Не очень привлекательное название.
– Шедевр за невзрачной оберткой, – ответил Трубецкой. – О том, что может случиться в обычной жизни, если… не буду рассказывать, сам посмотришь. Про сознательных граждан, в общем.
– Любое кино со смыслом?
– Конечно. Посыл, призыв к действию. Польза должна быть от всего. И никакого разрушения. Это, кстати, еще одна причина, по которой нет нужды создавать эфир, требующий заполнения бессмысленными передачами, которые крутят у вас. Ток-шоу, кажется, их называют?
– Да-да, именно.
– Тогда ты и сам отлично понимаешь ситуацию.
Трудно было не согласиться с Павлом в этом отношении. Действительно, ситуация была вполне себе понятная, и я в очередной раз мог лишь позавидовать гражданам Империи, чьи головы не забивались сотнями мнений, зачастую бесполезных и бестолковых.
Мы же остановились около Университета. Трубецкой рассчитался с извозчиком и, когда он укатил, я посмотрел на телефонную будку на улице. И решил, что пока не стоит тревожить Аню дурными вестями.
– Не отставай, – бросил мне через плечо шпион. – Сегодня еще многое предстоит успеть.
И мы спешили. Спешили так, словно от несчастных двух тонн золота и конверта с бумагами зависела судьба всей Империи. Никакого чинного вышагивания по коридорам Университета – мы промчались бегом. Я запыхался, а Трубецкой – нет.
Слетели вниз по лестнице, опустившись на несколько этажей в подвалы здания. Чувство голода впервые застало перед самой телепортацией обратно в мой мир. Я поспешил сообщить об этом Павлу – ему лучше знать об этом, если вдруг наша операция затянется.
Тот кивнул, нажал кнопку портера – и я сделал то же самое – и с непонятным чувством предвкушения чего-то неприятного я перенесся обратно в свой мир. Уже дважды за это день.
Но ничего дурного не случилось. Мы вновь оказались в ломбарде, без головокружения, но зато преисполненные решимости к действию.
– Вы так быстро, – равнодушно заметил Александр, стоило нам показаться ему на глаза. – Работа не ждет, да?
