В последний раз индивидуальные занятия я проводил с Лекси, и это было очень давно. Я вспомнил об этом, увидев, как сияет энтузиазмом и страстью лицо Микаэллы – Лекси точно так же была увлечена танцем – она чувствовала его, пропускала через себя. Я не хотел видеть схожесть между ними двумя, но она была и была слишком очевидной, чтобы ее игнорировать.
– А я бы хотела увидеть Нью-Йорк, – подтянув колени к груди, с улыбкой призналась Микаэлла.
Мой взгляд задержался на влажном локоне, прилипший к ее виску.
– Так в чем дело? – голос показался мне каким-то севшим, изменчивым, но она, похоже, ничего не заметила.
– Деньги. Весь непостоянный заработок уходит на аренду и счета. Лондон дорогой город.
– Скоро у тебя будет достаточно денег для путешествий и не только.
– Это если постановка не провалится.
– Этого не случится.
– Откуда ты можешь знать? – без особой уверенности посмотрела на меня она.
– Я не берусь за провальные проекты.
Это прозвучало очень напыщенно, но я был уверен в том, о чем говорю.
Девушка издала короткое «ха-ха».
– Зря не веришь. Вот увидишь – скоро ты станешь звездой.
Она все еще недоверчиво улыбалась, но все больше осторожной надежды проступало в ее точеном лице. Ее глаза будто спрашивали: «Правда? Правда?» И да, я ни на миг не сомневался, что все так и будет.
Она и не представляла, что ожидало ее в скором будущем. Как изменится ее теперешняя жизнь, когда состоится премьера.
– Серьезно так считаешь? – наконец-то негромко отважилась спросить Микаэлла.
– Ты еще не успела понять, что я всегда серьезен? Давай, поднимайся и продолжим.
Я протянул ей руку, помогая встать на ноги. Не потому, что я возомнил себя кем-то вроде рыцаря, да и джентльменом я себя никогда не считал. Просто мне вдруг захотелось коснуться ее.
– Дай мне пару минут. Нужно в комнату для девочек.
Я изобразил раздражение из-за задержки, но она только мило улыбнулась и убежала. Когда она уже не могла видеть меня, покачал головой и усмехнулся. На самом деле я не злился на нее. Было в ней какое-то подкупающее очарование. На меня оно подействовало.
И это заставляло испытывать смутное чувство беспокойства.
Я заметил, как засветился экран ее мобильного, лежавшего поверх сумки. Кто-то, кого звали Уэсли, прислал ей сообщение.
Трудно объяснить, как это случилось, но уже в следующую секунду я читал смс, адресованное не мне, склонившись над телефоном.
«Не против поужинать сегодня со мной?»
За все тридцать три года своей жизни это был первый раз, когда я позволил себе опуститься до чтения чужих сообщений.
Я был уверен, что Уэсли, который прислал сообщение, и Уэсли, который танцевал в труппе – это один и тот же человек.
В понедельник я наблюдал за ним – он глаз с Микаэллы не сводил. Смотрел восторженно-влюбленным взглядом преданного пса.
Ну, может и не совсем так, но я видел именно это.
А в перерывах они о чем-то шептались, склонив друг к другу головы.
Парень за один день получил от меня больше замечаний, чем за все время, хотя он был совсем не плох. Я даже подумал о том, чтобы подойти к Микаэлле и объяснить, что политика театра не позволяет отношений интимного характера между актерами.
Но это полный бред и она это поймет. Я лишь выставлю себя идиотом.
Или я могу прочитать ей лекцию о том, что романы очень негативно влияют на результаты. Они ослабляют, мешают концентрации на цели и в таком духе. И она должна выбрать, что для нее важней.
Оба варианта были идиотскими.
Какого черта я вообще из-за этого напрягался? Если Микаэлла и Уэсли встречаются, это не мое дело.
Только вот я вел себя так, будто было иначе.
– … слышала, что когда он еще преподавал в Джуллиарде, у него была интрижка со студенткой, – смакуя каждое слово, обращалась к внимающей публике Пиппа, в тот момент, когда я вышла из душевой.
Большинство девочек уже успели переодеться и сейчас с раскрытыми ртами сгрудились вокруг Пиппы.
– Ты говоришь о Дэниеле?
Все головы повернулись в мою сторону, и я поняла, что допустила оплошность. Никто не называл нашего хореографа просто по имени. Он был либо «мистер Райерс», либо «Дэниел Райерс», но не иначе.
– Да, о нем, – подтвердила Пиппа, задержав на мне пытливый взгляд.
Когда внимание девчонок вернулось к ней, я испытала облегчение и взяла на заметку: больше не совершать таких очевидных глупостей.
– Так что думаю, это только прикрытие – вся эта его серьезность и строгость, – продолжила с хитрой улыбкой Пиппа. – На самом деле он испорченный любитель студенток. Классика жанра.
Раздевалка наполнилась смехом и шуточками в адрес Дэниела. Некоторые делились откровениями на тему: «Я бы дала ему себя растянуть». Это вызвало новый приступ хохота. Я тоже улыбалась, чтобы не выделятся и больше не навлекать на себя подозрений, хотя и хотела обозвать их всех дурами.
И что бы это значило?
Не знаю, почему это так взбесило меня. В театральном мире постоянно курсировали слухи. А уж избежать этого молодому, привлекательному постановщику из Нью-Йорка просто нереально.
Насколько правдой было сказанное Пиппой – неизвестно. Только вот я плохо представляла себе Дэниела в роли обольстителя юной студентки.
