Тихий смех Дэниела послышался на том конце телефонного провода. Нас разделяли тысячи миль, целый океан, но мне казалось, что он здесь, рядом, в этой комнате и я вижу его улыбку: такую спокойную, чуть снисходительную и настолько любимую мной.
Он знает, что лучший и для этого ему не нужны подтверждения критиков и любителей.
Но «Таймс» поют ему дифирамбы. «Пост» и «Америка сегодня» сокрушаются, что этот молодой гений покинул штаты и прославляет английский балет.
Я же была счастлива и горда не за великолепного и неподражаемого Дэниела Райерса. Я испытывала радость за своего любимого мужчину.
− Спасибо. Хотя то, что пишут газеты не многого стоит, − его тон стал сухим. – Они хоронят так же быстро, как и превозносят. Пресса непостоянна и продажна.
Я закатила глаза: да, мне была известна его нелюбовь к СМИ.
− Ты можешь просто позволить людям восхищаться тобой? – с улыбкой сказала я, зная, что он не увидит, но почувствует ее.
Чуть ранее английская пресса также расходилась восторгом от новой постановки Хамфри Старка (видя это имя, я всякий раз кривилась). Помимо таланта и свежих, современных направлений Дэниела отмечалось великолепное исполнение главных танцоров – Кати Азаренко и Мишеля Найи.
Лишь иногда мне становилось грустно, и я жалела, что мне так и не пришлось станцевать партию Аллегры на сцене Аполло. Но потом я вспоминала, как круто изменилась моя жизнь за каких-то несколько недель и грусть отступала. Я жила в Нью-Йорке, работала в Американском театре балета и передо мной открылась невероятные перспективы.
Мне не стоило ни о чем жалеть. Моя недолгая работа в Аполла подарила мне самое главное: мужчину, который любил меня и которого любила я.
− Не могу дождаться, когда увижу тебя, − с теплотой сказал Дэниел.
Я прикрыла глаза, положив голову на спинку кресла. Господи, как же сильно я по нему скучала! Мы не виделись всего только две недели, но я уже считала дни до следующей встречи.
И так будет ближайшие несколько лет. Это будет самым сложным – подолгу не видеть друг друга.
− И я. Скорей бы ноябрь, − прошептала я, сглатывая ком в горле. Дэниел будет в Нью-Йорке через шесть недель. Сейчас они казались мне вечностью.
Но мы любили друг друга, и никакое расстояние не могло помешать этому. Мы справимся.
Я не сомневалась в этом. Больше нет.
− Кажется, у нее все хорошо, − сказал Вик, когда я завершил разговор с Микой.
Так и было. У нее все было хорошо, как я и обещал ей.
Она там, где и должна быть. Оставалось вопросом времени, когда ее звезда вспыхнет и засияет ярким пламенем. Наблюдать за этим будет чем-то удивительным.
Улыбнувшись, я кивнул.
− Все отлично. Ей очень нравится в АВТ.
− Но ты не сказал ей, что тебе пришлось сделать, чтобы этот старый хрен отпустил ее?
Глаза Вика проницательно смотрели на меня.
Я покачал головой. Мика не знала – так было лучше.
− Только то, что должен был. Не более.
Фото для обложки было взять с сайта
