– Да. Вид из окна прекрасный, и… – Снимая обувь, я прошлась по ковру, чтобы рассмотреть картины поближе. – И они тоже прекрасны, – закончила предложение я.
– Спасибо. Мои работы. Правда, я пока пишу их акварелью или гуашью – всё не решусь купить масляные краски…
– Надо же, как я угадала с подарком!
Алекс посмотрел на меня ошарашенно, мне даже показалась, недоверчиво. За секунду он открыл коробку с подарком, где нашёл большую коробку с масляными красками и два холста на подрамниках.
– О, Ким… – сказал он, нежно меня обняв. Так, будто я действительно для него что-то значила.
Когда уже достаточно стемнело, я прошу Эвена отвернуться и достаю проектор. Честно говоря, я и сама не ожидала, что будет так красиво, поэтому после моего удивлённого возгласа мой парень поворачивается, и через секунду я вижу его ямочки.
– С ума сойти! – говорит он и страстно меня целует.
– Да… но не будем забывать о настоящих звёздах, – говорю я, нежно проводя руками по его волосам.
– Конечно, но это просто нечто!
Звёздные огоньки мерцают наверху, вдохновляя на что-то невероятное. Несколько минут мы так лежим: глядя в потолок и думая обо всём на свете.
– Пора бы нам встать, – говорит Эвен. – И одеться. Мама скоро придёт.
– Да, конечно. Посидим с ней и потом пойдём гулять?
– Ага, а потом на крышу. Не боишься простудиться там?
– Нет, ты тёплый, – говорю я. С ним мне действительно очень тепло.
С мамой Эвена я познакомилась примерно год назад. Мы нашли общий язык не сразу: сначала просто переглядывались, улыбались друг другу. Было много оценивающих взглядов с её стороны, но чем дольше мы знали друг друга, тем легче нам было общаться.
И вот она, как обычно, заходит в дом и всё берёт под свой контроль.
– Вы кушали?
– Конечно! – отвечаем мы хором, и Эвен бежит помогать ей с сумками.
– Точно? Я вам тут ещё торт купила, и пиццу…
– Ладно, перекусим ещё немного, – говорит мой любимый, – а потом мы с Ким погуляем. Ты не против?
– Тебе исполнилось двадцать, а ты до сих пор отпрашиваешься?
– Хорошо, понял. А ещё мы решили переночевать на крыше.
***
Когда он начал рисовать, всё будто замерло. Не осталось ничего вокруг: только он, краски и мольберт с расположенным на нём холстом. Я села на кресло и не могла оторвать глаз: его руки словно порхали над уже оживающей картиной. Мне казалось, что он забыл про меня и про то, что у него по дому носилась… уже примерно сотня пьяных подростков. А его лицо так расцвело, будто для него открылось что-то новое.
Спустя час он наконец оглянулся на меня и спросил:
– Что скажешь?
Холст уже наполнился сочными тонами, и, несмотря на то что картина была не закончена, я распахнула глаза от удивления.
– Шикарно! Никогда не думала, что от красок так много зависит! Пейзаж будто объёмный, живой… Ты бывал в этом месте?
На холсте был изображён пруд с парой уток и большим количеством кувшинок, а по его бокам – деревья с пышными кронами и зелёная травка.
– Да, несколько раз. Оно находится в загородном посёлке, и как бы я ни старался, прозрачность и чистоту пруда передать невозможно. Может быть, я даже свожу тебя туда, если ты не будешь против.
– Не буду, – неловко улыбнулась я.
Мне казалось, он читал мой взгляд, мои улыбки и жесты, как открытую книгу. Возможно, он понял, что нравится мне, даже до того, как мы заговорили в первый раз. Засмущавшись, я начала смотреть в пол. Он подошёл ко мне, встал на колени, чтобы оказаться со мной на одном уровне, и медленно поднял мой подбородок вверх до тех пор, пока наши взгляды не встретились. И каким бы чистым и прозрачным ни был тот пруд с холста, его глаза казались намного чище, и в них было гораздо легче утонуть.
– Это самый лучший подарок, Ким. Спасибо тебе большое, – проговорил он нежным мелодичным голосом. – Я бы сам ещё долго не решился их купить – думал, что не готов. Но теперь…
Он слегка коснулся губами моей щеки, и мы обнялись на несколько минут. Кем мы стали друг для друга теперь? Хорошими знакомыми? Друзьями? Или у нас намечалось начало отношений? Наверное, мы оба не знали ответа на эти вопросы. Нам просто хотелось ненадолго замереть вот так: на мятном ковре, в комнате, освещённой солнечным светом и пропахшей масляными красками… Совсем одним. Но…
– Алекс? – Девушка с оранжевыми волосами незаметно открыла дверь и посмотрела на нас удивлённо, словно мы делали что-то противозаконное. – Я… Я… Везде тебя ищу. Скоро принесут торт – наверное, надо спускаться…
– Ох, да, сейчас! – Он выпустил меня из своих объятий и пошёл к выходу, а потом, будто что-то вспомнив, обернулся.
– Кстати, Сильвия, знакомься: это Ким. Ким – Сильвия.
Мы дружно кивнули друг другу, но вслух ничего не сказали.
– Ким, пошли! – позвал за собой именинник, и после того, как я снова обулась, мы вышли из комнаты.
В гостиной уже стоял огромный торт – раньше я такие видела только на свадьбах. Он был двухъярусным, белого, жёлтого и зелёного цветов, украшенный огромным количеством сливок и белым шоколадом. При виде такого десерта у меня просто замерло сердце, так как сладости я обожала.
