Она вздрогнула, обернулась – рядом стоял Рэм. Как же нелепо на нем смотрелись этот белый халат и эта косынка, завязанная концами назад… И ведь совсем недавно этот человек волновал ее!
– Привет, – ответила Васса и отвернулась обратно к окну.
– Как ты?
– А! – скривилась она и махнула рукой. Другой она прижимала к себе планшет.
– Все в порядке. Светка уже забыла о вчерашнем?
– Плевать.
– Да что с тобой такое? – удивился он.
Васса не ответила.
– Как же ты меня бесишь… – засмеялся Рэм. – С первого дня. С того самого момента, как я тебя увидел.
– Ты меня не бесишь. Ты мне безразличен, – равнодушно ответила она. – Не думай обо мне. Думай о своей Свете.
– С чего ты взяла, что я о ней думаю? Что я к ней вообще что-то испытываю? – Он вдруг протянул руку к ней и принялся осторожно вытягивать из-под косынки Вассы прядь ее волос.
– Эй… что ты делаешь? – уклонилась она.
– А ты на меня пожалуйся. Скажи, что ты стала жертвой харрасмента на рабочем месте.
– Это совсем не смешно, Рэм…
– Если бы ты знала, как мне все это надоело, – со странной и какой-то кривой улыбкой произнес он. – Работа эта достала… Я не понимаю, почему начальство требует, чтобы я приглядывал за тобой. Почему над тобой так трясутся? Ты же… гадкая, хитрая, вредная, очень себе на уме – избалованная девочка, которой все должны. Ну вот и меня заставили вокруг тебя хороводы водить… Что в тебе такого, почему с тобой так носятся?
– Может, тебе лучше не знать об этом вовсе? – серьезно спросила Васса.
– А у тебя и правда есть тайна? – заметно напрягся он.
Рассказать ему все? А зачем? Чтобы выдавить из него капельку жалости к себе – к девушке, ставшей жертвой инопланетных захватчиков? А она нужна Вассе, эта жалость, именно от него, от Рэма? Да и не способен Рэм на сочувствие… Скорее он, после всех этих признаний, сочтет Вассу сумасшедшей. То она акулу видела, то теперь новый ужастик придумала – якобы над ней проводили эксперименты…
– У меня нет никаких тайн, – спокойно произнесла Васса. – Я не собираюсь строить из себя загадочное создание. Все гораздо проще. Мой доктор из кардиодиспансера, его зовут Демьяном Демьяновичем, давно, когда я была еще младенцем, сделал мне операцию на сердце. Операция явилась чудом в том смысле, что я была безнадежна… Но я выжила, и с тех пор доктор очень дорожит мной. Я – результат его мастерства. Подтверждение его гениальности как хирурга… Живой памятник ему. Вот он меня и опекает. У него есть связи с кем-то из вашего начальства, именно поэтому меня сюда и определили.
В лице у Рэма что-то дрогнуло. Васса не понимала, уродлив он или, наоборот, красив. Но как можно быть красивым с такими грубыми чертами лица, колючими глазами, в которых к тому же постоянно прячется насмешка… Рэм заговорил:
– Нет, я в курсе, что ты… что у тебя большие проблемы со здоровьем. Меня предупредили, чтобы я не позволял тебе напрягаться и рисковать. Но ты никогда не казалась мне больной и немощной…
– Не верь глазам своим, – усмехнулась Васса. – Но в любом случае спасибо тебе. За заботу обо мне. За то, что вчера выручил меня… весьма необычным образом.
– Ага, ты даже акулу увидела там, в подземной реке, когда мы удирали через подвалы старой фабрики, – улыбнулся он.
– Не было никакой акулы, мне все это померещилось, конечно, от страха, – пожала плечами Васса. Новая мысль неожиданно настигла ее: «Если алиены узнают, что я все рассказала Рэму, они его не пощадят. И Милану тоже. Я должна молчать ради своих друзей! Рэм мне не друг, но… но и не враг». – Иди уже. Мне некогда, – она указала подбородком на планшет в руках.
– Я твой начальник, мне лучше знать, когда и сколько тебе работать, – покачал головой Рэм. – Васса…
– Что?
– Хочешь, я пошлю ее куда подальше?
– Кого?
– Свету, – ответил он.
– А зачем?
– Нет, ты скажи мне. Ты хочешь, чтобы я так сделал?
– Не хочу, – спокойно ответила Васса. – Не думай, что ты пуп земли и центр вселенной и все девушки сходят по тебе с ума.
– Так ты по мне не сходишь? – с интересом спросил Рэм.
Васса задумалась. Потом сказала:
– Если честно, то да. Ну как да… – нахмурилась она. – Ты мне нравишься и вызываешь вот это все. Такое… – Она не договорила, сделала неопределенный жест рукой у себя перед грудью. – Но это ничего не значит. Я человек, и я в состоянии владеть собой. Пройдет. Если я поддамся этой влюбленности, то будет слишком много проблем. И боли. Не-ет, я не дурочка, чтобы втягиваться в подобную авантюру.
Рэм смотрел на нее с изумлением. Похоже, он не ожидал такой откровенности.
– Я не причиню тебе боли, – вдруг сказал он. – Постараюсь, во всяком случае…
– Зато я тебе причиню ее, если ты вздумаешь влюбиться в меня всерьез. Я очень больной человек, я инвалид, со мной нельзя связываться молодому здоровому мужчине. Когда я умру, а я умру очень скоро, а ты действительно полюбишь меня, как обещаешь, то ты будешь плакать, плакать, много плакать, – спокойно и даже рассудительно произнесла Васса, со странной радостью наблюдая за реакцией Рэма. Он что, побледнел?
– С чего ты взяла, что я буду плакать? – сдавленным голосом произнес он.
