— Я благодарен Татьяне за совместную, очень плодотворную и запоминающуюся работу. Она, как и я, получила большой и очень полезный опыт. Позднее Таня захотела продолжить свою карьеру без меня. Я это решение поддерживаю и уважаю.
***
19:30.
— «Поддерживаю и уважаю»? — Ксения, сидевшая рядом с Таней на диване в гостиной, громко возмущалась вслух, читая интервью Громова. — И это всё, что он сказал? Всё, что он сказал про тебя? Вот этот крохотный кусок?!
Таня многозначительно вздохнула, а затем устало кивнула.
— Вот козлина, — покачала головой Ксюша, а затем опустила глаза вниз, но больше не вчитывалась в интервью, а любовалась фотографиями.
— Так, хватит, — Таня убрала с её колен журнал, отложив его на столик. — Давай что-нибудь посмотрим.
— Ну-у, — протянула Ксюша, с ухмылкой посмотрев на подругу, включающую «МАТЧ», — у меня-то ты, допустим, журнал можешь забрать, а вот у остальных девушек, пускающих на него слюни — вряд ли.
— Ты уже давно не пускаешь на него слюни, — строго проговорила Таня, делая вид, что ей очень интересны прогнозы футбольных аналитиков относительно грядущего финала «Лиги чемпионов».
— Таня, это ведь Громов! — воскликнула Ксюша. — В него латентно влюблены все! И ты тоже! Смирись!
Алексеева уже набрала в легкие воздуха, чтобы автоматной очередью обрушить на подругу аргументы вроде «я не могу любить человека, который назвал меня никем», но была прервана рекламным роликом о предстоящем сезоне в фигурном катании. По телеэкрану сначала показали старые записи одиночных прокатов Евгения и Арсения, когда те были тощими юниорами, затем последовала быстрая нарезка кадров Громова с Таней. Всё это сопровождалось нарочито интригующими комментариями в духе: «Бывшие соперники вновь столкнутся в ледовом противостоянии, но в разных статусах…». Завершился ролик «постером» в центре которого была Таня, а по двум сторонам от неё — Мельников и Громов. Выглядело это не как афиша к спортивному соревнованию, а как трейлер к голливудскому блокбастеру.
— Это шедевр! — воскликнула Ксения, чуть ли не плача от смеха. Дрожащими руками она дотянулась до телефона.
— Звонишь попросить убрать этот позор? — предположила Таня, на губах которой не появилось даже тени улыбки.
— Звоню знакомому журналисту оттуда, — ответила Ксения, одним ухом слушая гудки, — хочу такой плакат себе на стену. Над кроватью повешу.
— Я завтра тогда его заберу из их студии, — мрачно ответила Таня, вспоминая, что у них с Арсением намечается большое интервью на этом спортивном канале.
***
22 мая, ледовый дворец «Вдохновение», 13:40.
Евгений с Алисой уже начинали размышлять над новыми программами. У Ольги Андреевны сегодня был юбилей, но несмотря на это женщина находилась на своем рабочем месте. Её ученики рано утром вручили ей путевку в санаторий на берегу Черного моря, заметив, как ухудшилось в последнее время состояние её здоровья в связи с возрастом и старыми спортивными травмами. Несколько долгих минут тренер как могла пыталась отказаться от подарка — вылетать нужно было уже завтра, а она совсем не была к такому готова. Но Ольга Андреевна знала, что Женя и Алиса вполне могут две недели провести без неё, а потому в итоге согласилась, но поставила условие, что сегодня они будут работать допоздна, а перерыв на обед будет сокращен в два раза. По этой причине Калининой и Громову пришлось обедать в столовой ледового дворца, а не ехать в какое-нибудь кафе.
— Есть идеи по музыке для короткой? — поинтересовался Евгений у Алисы, открывая ей дверь в большую столовую, за столами которой рассредоточились и совсем юные фигуристы, и представители тренерского штаба.
— Точно не лирика! — сразу же предупредила Алиса. Арсений и так злился на их ежедневный физический контакт с Громовым, а если им придется ещё и изображать любовь под грустную музыку, то очередной ссоры будет не избежать.
— Хочется чего-то резкого, — задумчиво произнес Евгений, вставая в очередь. — Может, что-нибудь из «Depeche Mode»?
— Ага, — усмехнулась Алиса, расстегивая олимпийку в цветах национального флага, — песню «Personal Jesus».
— Неплохо, — отметил Громов, — я просто выйду в центр льда и…
— Начнешь ритмично покачивать бедрами, освобождая себя от одежды?
— А ты тогда что будешь делать? — улыбнулся Евгений, поставив на свой поднос стакан сока.
— Я буду её собирать и сразу же продавать женщинам из числа судейской комиссии, — засмеялась Алиса. — И баллы заработаем, и деньги.
— Главное, чтобы критики не распяли, — засмеялся Громов, чувствуя приятный наплыв воспоминаний. Раньше им с Алисой всегда было так: легко, смешно, весело.
— Лягушонок? — внезапно и впервые за долгое время обратился к ней по старому прозвищу Женя.
Алиса была удивлена такому слову, но всё же повернула к нему голову, бросив вопросительный взгляд.
— Прости меня, — с трудом выдавил из себя он, — в последнее время я…
— Я была не лучше, — кивнула Алиса, на мгновение виновато опустив глаза.
