***
Санкт-Петербург, четыре года назад. Квартира Станислава Куликова.
— Да ну его, Тань! — с раздражением произнес Стас, переключая канал и удобнее устраиваясь на диване.
— Оставь! Это же наши ребята, наши коллеги! — просила его партнерша, пытаясь отобрать пульт.
— Коллеги! — с насмешкой передразнил её молодой человек. — Где мы, а где они.
Заполучив заветный прибор, Татьяна обратно переключила на прямую трансляцию, с энтузиазмом смотря на экран. Её партнер, недовольно скрестив руки на груди, хмуро переводил взгляд с телевизора на стены, всем своим видом стараясь показать, что ему совсем не интересно.
— Ты так говоришь, будто нам что-то мешало отобраться на Олимпиаду, — ответила ему девятнадцатилетняя Таня, не отводя глаз от телевизора и смотря программу немецкой пары.
— Они и мешали, — с раздражением продолжал Куликов.
— Они? — искренне удивилась Таня, посмотрев на партнера как на умалишенного. — Между нами в турнирной таблице чемпионата России есть ещё шесть пар. Причем тут именно они?
— Я просто не люблю этого вашего… Гро… — начал отвечать Стас, но Татьяна перевела взгляд на экран, услышав слова комментатора, и показала партнеру указательный палец, призывая помолчать. Куликов недовольно закатил глаза, но просьбу выполнил.
«Итак, дорогие зрители, на льду появляется наша пара — Алиса Калинина и Евгений Громов. Их возраст 23 и 24 года соответственно. Главный тренер пары — Ольга Солодкина. Свою произвольную программу они исполнят под «Рапсодию в блюзовых тонах» композитора Джорджа Гершвина.»
Громов с Алисой стояли в самом центре ледовой площадки. Евгений взял её ладони в свои и несколько секунд что-то говорил ей, пристально смотря в глаза. Калинина, одетая в красивое синее платье, понимающе кивала. Громов пристальнее всмотрелся в её лицо, замечая волнение, и ободряюще улыбнулся, проведя руками по её обнаженным предплечьям.
«Это их первые Олимпийские Игры, но, несмотря на это, вчера, при исполнении короткой программы, они боролись наравне с лучшими парами мира. На данный момент они занимают третье место. При безошибочном прокате Калинина и Громов смогут стать бронзовыми призерами, и для первой Олимпиады это — потрясающий результат. Мы уверены, что у них всё получится.»
Алиса и Евгений встали в начальную позу. Несколько секунд на льду была тишина, а затем началась музыка и сам прокат.
Татьяна пристально ловила каждое движение фигуристов, оценивая запредельный уровень владения коньком. Ей оставалось только гадать, сколько часов в день нужно не вылезать со льда, чтобы катание было таким мастерским, но при этом выглядело так, будто каждое движение дается очень легко.
Таня всегда смотрела на партнерш, оценивая их и сравнивая с собой, но сейчас не могла оторвать глаз от Громова. Она пару раз пересекалась с ним на национальных чемпионатах, но этот мужчина всегда был в себе. У него был отстраненный взгляд, и единственным человеком, с которым он общался, была Алиса. И Ксения, близко познакомившаяся с ним на этих Олимпийских Играх, тоже отмечала его замкнутость.
Сейчас же, во время проката, Громов потрясающе двигался, и его серо-голубые глаза на крупных планах выглядели невероятно живыми и красивыми. Его резкие движения пленили Татьяну на протяжении всех четырех минут.
Когда Евгений и Алиса оказались в финальной точке, и их программа была окончена, Громов крепко обнял партнершу, что-то нашептывая и счастливо улыбаясь. Они понимали, что откатали максимально хорошо, и теперь они — бронзовые призеры. Глядя на их эмоции, на то, как рукоплещет им зал, Татьяна улыбнулась, а затем ощутила слезу, побежавшую по щеке. Она поспешила быстро убрать её тыльной стороной ладони, чтобы этого не заметил Стас. Она бросила на него короткий взгляд и увидела, что он что-то листал в телефоне. Прокат он даже не смотрел. От этого в груди Тани что-то больно заныло и она с грустью опустила взгляд на свои руки.
— Видел бы ты шедевральный риттбергер Громова, — вздохнула Таня, обращаясь к партнеру. — Как из учебника. Хоть по кадрам разбирай.
— И ты туда же! — разозлился Стас, вставая с дивана и уходя на кухню. — Громов то, Громов это…
Таня поджала губы, понимая, что её партнер попросту завидует успеху коллег по сборной, вместо того чтобы искренне радоваться ему и учиться делать так же.
***
— Что-то вспомнила? — обратился к Тане Громов, заметив, что она смотрит в одну точку с несколько глупой улыбкой.
— Да так, мелочи, — ещё шире улыбнулась она, посмотрев на своего нынешнего партнера и только сейчас осознавая до конца, как несказанно ей с ним повезло.
— Сколько составляет плата за квартиру? — крайне резко вернулся к прежнему допросу Евгений. Улыбка с губ Алексеевой спала.
— Знаешь, это не очень приличный вопрос, — попыталась отделаться она.
Громов издал нервный смешок, качнув головой и крепче сжимая руль.
— Таня, я тебя на тренировках хватаю за такие места, за которые не факт, что твой будущий муж возьмется, — улыбнулся он, а затем стал серьезнее. Муж Тани, пусть и абстрактный, его отчего-то не радовал.
— Почему это не факт? — наигранно возмутилась Алексеева.
