– Последняя, одиннадцатая дверь – «Порча разума. Страстная влюблённость портит разум, и ты видишь, что у людей одни заботы, а у влюблённого – совсем другие. Он не может извлечь пользу из разума, которым наделён, и не способен принести пользу другим людям. Более того, он порой превращает свою болезнь в лекарство для себя…»
Может быть, это про него… Может быть, он лечился своим чувством все эти годы? Вполне возможно. Но он хотел пить эту горькую микстуру и дальше.
– Почему ты запомнил эти слова? – проницательный военный спросил прямо.
– Я боялся… Я выучил их и повторял, как сподвижник Пророка, мир ему, ибн Аббас просил для себя защиты от больной влюбленности в девушку.
– Ты боишься женщин? – Таррос рассмеялся. – Правильно делаешь. – его улыбка спала с лица.
– Хочешь, подскажу лечение?
– Ну валяй!
– Бегство. С глаз долой – из сердца вон.
– Я пробовал. Это бесполезное средство. Я не убегу от самого себя.
– Ты, как тот стих:
– Может быть. Но эта моя боль. И ты не сможешь забрать хотя бы часть ее. Даже если захочешь.
Их сугубо мужской разговор не имел свидетелей, кроме Аллаха.
– Я хочу помочь брату-мусульманину. Мне жаль тебя. Я вижу, как ты смотришь на мою сестренку. Побойся Аллаха, в Исламе это запрещено!
– Она – свободная девушка. Я смотрю на нее не дурным взором. Я не сделаю ничего, что разгневает Аллаха. Я попрошу прощения и уйду. Я не жду того, что она примет меня. Все же, надежда живёт во мне.
– Ты рассказал о вашем прошлом на суде. Только безумная согласится на повтор ошибки.
Может быть. Может Малик прав. Он прав в том, что безумные повторяют ошибки. А ведь ума лишают только страсти…
– Размышление о недостатках объекта любви. – добавил Малик, не желающий страданий нового брата по вере.
– Для меня у нее нет недостатков.
Малик покачал головой.
– Удерживай свою душу от запретного. Напоминай себе о величии Всевышнего Господа. Размышляй о последствиях влюблённости. Обращайся к Аллаху с мольбами.
– Какими? Научи?
– Пророк посоветовал говорить так. И я повторял эти слова постоянно.
Говори: "О Аллах, поистине, я прошу у Тебя защиты от зла моего слуха, и от зла моего зрения, и от зла моего сердца, и от зла моего семени"
– Мусульмане крайне прямолинейны. Это была одна из причин, введших меня в Ислам. Ты произнёс – говорил. А почему перестал?
– Я боялся не получить любимую… И я женился на ней.
– Вот видишь, тебе ли давать мне советы, когда ты ночами прижимаешь к сердцу любимую жену – мать своих детей?
Таррос наградил Малика испытующим взглядом. На дне его была нескончаемая боль. Малику стало стыдно за советы. Но он знал, что должен был это сделать и промолвил:
– Терпи. Борись с собственной душой. Больному любовью следует обратиться за советом к своим братьям по вере, чтобы они помогли ему бороться с постигшим его недугом.
– Мне не помогут создания. Я надеюсь на Создателя. – Таррос резко встал. – Благодарю тебя, брат. Я понял многое.
– Что же ты понял?
– Что слова пророка:
"Исцелит двух влюбленных только брачная хутба
Малик рассмеялся. Он распинался для человека, который даже не пытался внимать словам.
– И что же ты намерен делать?
– Я попрошу прощения у Дины. А потом отдам долг всем мусульманам.
– А если она не простит?
– Она простит. У нее – золотое сердце. – самоуверенность Тарроса удивляла Тюркюта.
– Ты хорош, благородный Аббас. Я желаю тебе только добра, знай это.
– Я знаю, брат. – они крепко пожали друг другу руки.
На следующее утро тюрки, выйдя из рощи и взобравшись на холмы, столкнулись с нукерами. Теми самими, что когда-то чуть не убили Эрис. Таррос так и не выудил момент для разговора с ней. Она была тихая и суровая.
Неудобное положение меж зарослей заставило бойцов спешиться. Завязалась битва. Теперь вчерашние злейшие враги стали соратниками.
Битва накалялась с каждой секундой. В этот раз Дине удавалось попеременно отбивать атаки. Пришлось вступить в ближний бой, момент которого она старалась оттянуть как можно дольше, так как сегодня ее стратегия была другая. Она с удобной позиции разила смертельными стрелами противников, выручая братьев и нередко спасая им жизни, прикрывая их. Но стрелы кончились.
