Эрис думала, что пора бы ей умереть в этом бою. Скоро будет война. И она не хотела бы остаться в живых и снова разгребать тела близких людей и эвакуировать глумленных мирных жителей. После суда ее острое слово предпочитало оставаться на уме, не слетая с языка. И теперь Эрис не знала, какими речами начала бы утешать народ в случае их поражения.
Недавно султан получил письмо от врага, в котором говорилось строками из Корана, что монголы – наказание Аллаха для забывшихся верующих, отступивших от повелений Бога и догм религии. Но, благо, образованный султан язвительно ответил, что презираемые Господом язычники, обходящие кругом камни в знак почета, где бы они их не нашли, не могут быть карой верующих, пусть и оступившихся. Он сказал, что монголы – люди, созданные Аллахом для ада, подобно Гогу и Магогу. И он ответит им на поле боя, разгромив. А затем он пригрозил подхалимам из числа сарацин-богословов, помогающих ханше Дареге и хулагуидам составлять такие письма, карой Аллаха и своим мечом.
Эрис не смотрела вперед. Ее отстраненный взор печалил сердобольного Малика. Аят, знающий, что несколько его верных соратников готовы разругаться меж собой и отдать свои сердца Дине, положив их на ладони, лишь косился, в душе осуждая её за упрямство, холодность и совсем неженский образ жизни. Тюркют и Арслан наоборот считали, что сестренка всё делает правильно, и ее жизнь и характер – пример дочерям степей.
Таррос шёл вперед, на юго-запад, и раннее солнце светило ему в спину. Он преодолевал широкий холм. Копыта коня застревали в грязи от растаявшего снега. Они чавкали и завязали в ней. Он посмотрел под ноги жеребца и подбодрил его. Затем поднял голову и увидел огромное войско кочевников. Его душа вздрогнула. Он сразу подумал, что это Баяты. А значит, в их рядах будет Дина.
Но что ему делать? Спрятаться за другим холмом? Погнать коня обратно? Ускакать прочь и не попадаться на глаза Малику и остальным?
Таррос переборол себя. Это был один из самых волнительных моментов в его жизни. С ним мог сравниться лишь тот момент, когла Таррос шел просить руку Эрис у ее опекунши.
Таррос спустился с холма, погнав коня. Малик и остальные сразу заметили приближающегося всадника. Они подумали, что это гонец. На путника он похож не был – налегке и быстр.
Он приблизился к ним и Малик начал его узнавать. Эрис не было дела ни до кого. Она продолжала размышлять о том, что ждет эту республику впереди. Она теребила черную блестящую гриву Йылдырыма перчаткой.
– Таррос идёт. – произнес Арслан, не умеющий держать себя в руках. Эрис опять вздрогнула, услышав голос соратника. Она оцепенела, испугавшись того, что в ее голову проникли или ее мысли стали видны окружающим. Эрис подняла округлившиеся глаза на альпа. Тот смотрел вперед. И действительно, Таррос уже был в нескольких метрах от них. Его лицо мешало разглядеть слепящее солнце. Грудь Эрис до острой боли пронзило волнение. Ее пальцы на руках мгновенно заледенели. Дыхание зажало в глотке стальной хваткой.
– Ассалам уалейкум, Малик бей. – поприветствовал Таррос. Малик остановил войско.
– Уалейкум ассалам, Таррос. – взгляд Малика стал суровый.
Арслан и остальные с недоверием и неприязненно косились на него.
– Малик. Брат. – он замялся, затем продолжил. – Как начать… в общем… я свидетельствую, что нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммад – Его раб и посланник.
Малик широко улыбнулся. Его лицо от этой улыбки покрылось букетом морщин в углах глаз.
Челюсти стоящих рядом солдат поотвисали. Малик спешился. И Таррос поспешил сделать то же самое. Они обнялись долго и по-дружески.
Эрис застыла на месте. Неужели самые сокровенные желания, в которых она не признается сама себе, были исполнены Милостивым? Ее лицо запылало багровой краской. Пока Малик рассказывал, куда держит путь, Эрис старалась скрыть волнение. Даже ее руки дрожали.
Они оседлали лошадей.
– Сестра. Брат Аббас идёт с нами. – сказал Малик. Таррос почтительно кивнул ей, боясь взглянуть на лицо. Эрис лишь отвела взгляд, нахмурившись еще больше. Картины прошлого начали всплывать. – Мы помогли ему убежать из-под византийской стражи, Дина. Он не отправился к Дожу. – Поведал Малик. Строй возобновился.
Эрис молчала, делая отстраненный вид. Таррос осторожно поглядывал на неё. Все та же серьезность. Та же стать. И та же необчайная красота.
Слова Малика удивили её. Эрис боялась признаться себе, что радость от его внезапного появления и невероятного принятия Ислама, затмила гнев и обиду своей яркостью. Она боялась взглянуть в его сторону. И это заметили Кокжаловцы. Они оживленно обсуждали вчерашнего крестоносца, который встал на путь милости.
Они шли до самого заката и сделали привал. Началась суета. Эрис ушла в уединенное место размышлять и молиться. Подальше от остальных. Подальше от Тарроса-Аббаса.
Когда все занялись своими делами и ждали окончание приготовления походной пищи, Таррос и Тюркют подошли к грустному Малик бею.
