Я бы хотел уйти. Вот взять и свалить отсюда, и забыть об этом, но вид маленькой девчонки, у которой лицо пестрит похлеще, чем у моделей на подиуме Вивьен Вествуд, отчего-то вызывает очередной мысленный подзатыльник.
– Я хочу слышать правду, Джозефина. Всю правду. И прямо сейчас. Я не уйду отсюда, пока не узнаю её. Это Нэнси тебя ударила? – Повышаю я голос, поднимаясь с пола и смахивая воду с футболки. Бедная футболка, она столько пережила сегодня.
– Нет, я уже сказала тебе, – цокает она.
– Я просил сказать правду, а не ложь, которой ты пичкала меня всё время. Особенно когда получила деньги от отца Лолы.
– Что? Ты меня обвиняешь в том, что я продала собственную идею, от которой ты отказался? И даже не так. Ты назвал её идиотской и плоской, потому что никто в здравом уме не даст денег на этот ширпотреб, которому меня учили четыре года, а я так ничему и не научилась, а только просрала деньги родителей и вернулась сюда ни с чем! Ты обалдел?! – Возмущается она.
Чёрт, Эд, ты абсолютный дебил. Какого хрена ты натворил?!
– Я…
– Ты. Ты. Ты. Постоянно только ты, Эдвард. Везде только ты. Я устала от тебя. От того, что ты делаешь. От твоих секретов. От того, что ты берёшь и резко меняешься, оскорбляя меня и бросая одну в этом дерьме, когда я вернулась сюда только из-за тебя. Я столько предложений о работе отклонила в Лондоне, потому что ты звонил мне чуть ли не каждый день и напоминал, что ждёшь меня дома. Ты. Всегда был ты, как часть меня. Да я уже устала от тебя, – Джози прикладывает руку к груди и так горько бросает каждое слово мне в лицо. Но я не Эд. И я отчасти понимаю ту злость, которую сейчас испытывает Джози, я тоже зол на брата. Он не отпускал её отсюда. Он сам не давал развиваться пекарне и был просто мудаком, похлеще меня. Я не думал, что брат такой. Не знал.
– Но я изменился, Джози. Я хочу двигаться дальше и…
– Изменился он. Почему сейчас, Эд? Кто тебя изменил? – Усмехается Джози.
– Ты. Я хотел… Наверное, хотел стать кем-то другим. Не жалким тюфяком, а мужчиной, готовым принимать решения. И ты не должна была вестись на мои слова. Тебе следовало бы послать меня на хрен и заниматься своей жизнью.
– Что ты говоришь? Послать тебя? Послать друга, которого я безумно люблю? Который заменил мне брата? Хотя у меня никогда его и не было, но всё же. Бросить тебя с Нэнси, постоянно давящей на тебя и принижающей твою самооценку? Вышвырнуть из своей жизни, когда ты прятался за мной, и я всегда тебя закрывала собой, Эд? Ты сейчас говоришь мне, что я впустую прожила столько лет? – В глазах Джози скапливаются слёзы обиды. Чёрт… не люблю, когда цыпочки рыдают. Нет, утешить я их могу, и единственный вариант, конечно же, секс. Но здесь он не сработает. Вообще, не сработает. Ибо вот эта цыпочка – дьявольская хищница, и она на живую выцарапает мне глаза, засунет их в задницу вместе с петардой и подожжёт её.
А самое противное то, что Джози подтверждает мои домыслы о брате. Он, действительно, прятался, как трус, за этой крошкой, сражающейся с психичкой Нэнси. Убью Эда. Он сам себя закопал в дерьмо, а я вынужден выбираться из него. Козлина тупая. О, голова вроде немного прошла. Круто. Так, снова не в тот район, Гарри. Не в тот.
– Может быть, познакомимся снова? Как будто мы не знаем друг друга? Джози, я не тот человек, которого ты знала. Я другой. Абсолютно другой, и жертвы мне не нужны. Я бы никогда не позволил девочке закрывать меня собой. Так кореша не поступают. Понимаешь, о чём я?
– Нет, Эд. Я перестала тебя понимать, вообще. Ты словно лоботомию сделал и ни черта не помнишь…
– Вот! Лоботомия! Лоботомия будет ключевым словом, чтобы ничего не объяснять, а принимать, как данность. Да, у меня она и была. Просто смирись с этим. Прими меня вот такого теперь и помни, что у меня была лоботомия. Так что, познакомишься со мной? – Хватаюсь за эту умную мысль, ведь я могу теперь собой быть, а не дебилом Эдом. Мне не нужно будет скрывать то, что внутри меня.
– Эд, – Джози издаёт стон и поднимает голову к потолку.
– Гарри, – выпаливаю я и делаю шаг к ней.
– Моё имя Гарри. А твоё? – Протягиваю руку. Она смотрит на меня, как на умалишённого.
– Боже, я тебя слишком сильно ударила. Нам нужно в госпиталь съездить. У тебя…
– Кроха, что ты думаешь о бутылочке хорошего вина и о душевном разговоре? Меня зовут Гарольд или Гарри для друзей, но будет невежливо обращаться к тебе всегда «кроха» и не знать, кому изливаешь душу. Как твоё имя? Пожалуйста, – упрямо прошу я.
