Нарезаю помидоры и открываю шкафчик, чтобы выбросить остатки. В корзине валяется моя разбитая кружка и тарелка, из которой вчера ел Гарри.
Меня парализует от резко возникших в голове картинок. Звон разбитой кружки. Не хватает воздуха. Губы Гарри жадно целуют мои, и я отвечаю тем же. Я сжимаю его футболку пальцами и лежу прямо на этом самом столе.
– О, боже мой, – шепчу, садясь от шока на пол.
Мы целовались. Мы не просто целовались. Мы… я была чертовски возбуждена. Я даже сейчас возбуждаюсь, вспоминая то, как руки Гарри гладили мои бёдра, как я тёрлась об него, и как всё внутри распирало от желания.
Прикладываю руки к горящим щекам и мотаю головой. Чёрт возьми. Гарри должен помнить об этом. Вот… поэтому он сказал, что лучше мне ничего не помнить. Ему было противно. И меня вырвало прямо на него. Нет, не так. Меня вырвало точно так же, как Эда вырвало на меня на том злополучном выпускному балу. Меня стошнило после поцелуев с Гарри. Срань Господня! Ещё хуже я могла напиться?
Поднимаю голову и хмурюсь. Мне стыдно, ещё больше стыдно, чем раньше. Но Гарри был спокоен. Он даже вида не показал, что мы целовались. По-настоящему. Понимаете, о чём я? Господи, даже в своей голове говорю уже его словами. Докатилась. Я ужасно целуюсь? Он видел меня голой после того, как его губы были на моих ключицах, и дело явно шло намного дальше, чем поцелуй. Я была голая! Ему понравилось? Прекрати думать об этом!
Стону, как бегемотиха, и тру своё лицо. После всего этого Гарри поехал к Лоле? Он спит с ней, а целовал меня. Нет… он целовал меня ТАК, что я чёртовы звёзды видела в глазах, и моя крыша поехала. Ладно, понимаю, Лолу. Но чёрт возьми, это так обидно! Он целовал меня! Целовал, и теперь я точно помню, что он тоже был возбуждён. Я именно о его член сквозь ткань джинсов и тёрлась. А сейчас что? Он приходит ко мне, говорит, что теперь нас трое, и запрещает идти на вечеринку в бикини? Ни черта. Он целовал меня, и мне понравилось. Мне очень понравилось. Мне Бруно так не нравится, как поцелуи Гарри.
– Я ревную Эда к Лоле. Мне нужна психиатрическая клиника и срочно. Я ревную Эда, который теперь Гарри, к Лоле, потому что мне нравится Гарри. Я злюсь именно поэтому. И вчера я разозлилась, бегала за ним и хотела отомстить из-за того, что он сравнивал меня с Лолой, явно зная, что я ревную. Боже мой, – хнычу от такой несправедливости. Почему сейчас? Почему не уйму лет назад, когда я честно пыталась найти в себе хоть какие-то чувства к Эду? Почему?
И вот сегодня он будет вести вечеринку, на которую Лола придёт в бикини, а я буду, как дура, сидеть и готовить для Гарри расчёты? Он не офигел ли часом, а? То есть он снова думает, что сможет так просто использовать меня, а развлекаться с Лолой? Ни черта. Вот клянусь, ему это с рук не сойдёт. Что он там говорил? Не выставлять напоказ тело? Обязательно. Я пойду на вечеринку, а потом сама пойму, что делать дальше с неизвестными чувствами к Гарри. Убить его хочется и поцеловать, как вчера. А Лолу забетонировать в нашем новом ресторане. Ему придётся выбрать: или я, или она. Хватит. Так, как он вчера меня целовал, друзей не целуют. Никогда не целуют. А особенно не заваливают их на стол и не пытаются соблазнить. Ведь он всё первый начал, верно? Верно. А я продолжу. Посмотрим, кто игрок.
Держись, птенчик, я иду на твою вечеринку.
Гарольд
– Эд, для тебя, – Колл ставит передо мной бокал с виски на барную стойку, и я выпиваю его залпом.
– За счёт заведения. Ты всё равно теперь работаешь в нём, – подмигивает мне, а я шумно вздыхаю от того, как алкоголь прожигает желудок. Меня рубит. Я хочу спать. Я готов заснуть стоя на сцене, но не могу. Я должен получить деньги за свою крутость, иначе моя идея ни черта не выгорит. А я такого допустить попросту не могу. Точнее, я же Гарри, и никогда не проигрываю.
Выбираюсь на прохладный воздух, чтобы немного отдохнуть от шума. Не думал, что когда-то скажу это, но меня раздражают вечеринки. Но в данный момент это так.
Ребята всё пребывают, хотя вечеринка началась час назад, и большинство конкурсов и игр проведено. Осталось только «Лимбо». А для него все должны быть чертовски пьяны, и я уверен, что сегодня мы срубим денег прилично.
