Спустя более часа ожидания, было решено отправиться за Настоятельницей.
– Может быть, я схожу его проведать? – я кашлянула, привлекая внимание.
– Сходи, Агата, а мы за матерью Настоятельницей и следом за тобой, вдруг случилось что-то.
Я кивнула, встала из-за стола, оставив книги.
Вокруг кельи отца Иоанна всегда пахло благовониями от обилия которых становилось дурно.
Осторожно постучала в дверь. Ответа не последовало.
– Отец Иоанн, это Агата. С вами всё в порядке?
Я прислушалась. За дверью раздавался легкий шум воды из крана, который находился в личной ванной комнате проповедника.
Если войду, могу случайно увидеть то, что не следует видеть, но вдруг ему стало плохо, все-таки уже возраст…
Переминаясь с ноги на ногу, я все же решила толкнуть дверь, не ожидая, что она окажется незаперта.
В нос ударил запах металла и чего-то мерзкого, даже благовония не перекрывали стоявшую в комнате без окна вонь. Я потерла слезящиеся глаза и снова позвала отца Иоанна.
Осторожно двинулась дальше, стараясь не споткнуться о валявшиеся в абсолютном хаосе беспорядка вещи.
Дверь умывальной комнаты была приоткрыта. Шумела вода. Толкнула дверь, но слишком поздно заметила видневшуюся через щель синюшную пятку мужчины. Вся картина открылась, когда я по инерции уже вошла.
С пола на меня невидящим мертвым взором одного целого глаза смотрело тело. Вода, продолжающая с громким шелестом ударяться о края раковины, в данный момент могла посоревноваться с громкостью водопадов.
Стоя на месте, не в силах сдвинуться, я впилась взглядом в то, что было когда-то лицом. Голова расколотая пополам зияющей трещиной пыталась проникнуть мне в душу, отпечататься в памяти. Я уверена, что не единожды этот образ явится ко мне в кошмарах.
Взяв себя в руки я бегло осмотрела комнатку: пожилой мужчина был абсолютно голый, он лежал раскинув руки и ноги, на окровавленном, лишенном жизненного цвета, лице застыла уродливая гримаса ужаса.
Я все еще смотрела на него лежащего в луже собственной крови и посмертных испражнений. Сделав шаг назад я споткнулась о его ногу и с мерзким чвяком голова разъехалась в стороны, как уродливый человеческий пазл, обнажая редкие зубы, гортань и застывший неровной дугой язык.
«Как тыква треснула» – шальная мысль проскочила в голове и я поморщилась.
Дальше все, как в тумане. Кто-то оттащил меня назад, увел прочь. Кто-то задавал вопросы, много вопросов. Не помню отвечала ли я, но в голове снова и снова всплывал звук с которым половинки головы распались, он доводил до тошноты.
Даже спустя неделю разговоры не утихали. В трапезной стало как никогда шумно:
– Убился!
– Наверное поскользнулся!
Я ловила шепотки сестер, которые явно поддавались праздному любопытству мелочного интереса. Им было интересно, кто будет вместо отца Иоанна, они могли позволить себе думать об этом, потому что они не видели того, что видела я. Они не чувствовали смрада смерти от которого слезятся глаза и внутренности просятся наружу.
Борясь с тошнотой, я приложила ладонь ко рту и втянула носом воздух, взглянув на Барбару, которая сейчас внимательно всматривалась в моё лицо.
– Снова тошнит?
Я покачала головой и сглотнула ком. Всю неделю мне казалось, что от меня несет вонью из кельи отца Иоанна. Я выпросила несколько дополнительных посещений душа у сестры Хелен, но и это не помогало. Я чувствовала, как кожа, одежда, даже будучи вымытыми и постиранными по нескольку раз, источают вонь.
– Сестры! – сестра Жанна стукнула по металлическому подносу ладонью, призывая закончить разговоры и обратить на неё внимание. – Настоятельница хотела бы нас всех видеть.
Подгоняемые мрачной сестрой Долорес мы вышли из трапезной. Барбара взяла меня под руку, чтобы подстраховать. Я стала слишком рассеянной и часто спотыкалась о свои собственные ноги.
Настоятельница собрала нас всех в молельном зале. Я чувствовала, как лики святых прожигают мою спину и если бы была настоящей грешницей, то там скорее всего остались бы ожоги.
– Дорогие сестры, – начала свою речь Настоятельница. – В этот день, я хочу представить вам отца Доминика, он будет наставлять вас, помогать вам трактовать священные тексты и, надеюсь, с его помощью вы сможете обрести истинный путь уготованный Всеотцом.
Из тени занавеси за алтарем вышел святой отец и все ахнули.
Святой отец был молод, даже слишком молод, чтобы зваться отцом, скорее братом. Сначала мне показалось, что он едва ли на несколько лет старше меня самой, которой исполнилось восемнадцать в прошлом месяце, но когда он улыбнулся, я увидела тонкие линии паутинки морщинок, залегших под глазами.
Светлые волосы были слегка взъерошены, вероятно, как следствие долгой дороги. Его глаза такого яркого янтарного оттенка, что казались почти желтыми. И в этот самый момент, когда все сестры с открытыми от изумления ртами смотрели на него, он внимательно изучал толпу девушек и на мгновение, которое показалось вечностью, наши взгляды пересеклись.
