Ангелы — это что-то небесное? Свет и покой. Мир, ненасилие. Возможно, так оно и есть. С нормальными ангелами. Эти же — два босяка в грошовых одежках, всего и сходства с ангелами, что белый цвет. И нимбы, сотворенные феями. Крылья где-то потерялись, наверное. Истрепались о мировое зло.
Парни скрещивают мускулистые руки на груди. Время резонанса прошло, и цветы умолкают. Зато край сцены вспыхивает пурпуром и серебром. Хэйт ведь не нужна подсветка, с завязанными-то глазами. Ее несговорчивая фея согласилась на участие только ради музыки…
Искры падают на белый концертный рояль. Точную копию того, что стоит на сцене в Ла Бьен. Ради обладания этим инструментом Вал согласился дать в Ла Мьюсика двадцать концертов. Бесплатно. Казначей билась в конвульсиях, но дала добро: за золото такой рояль игроку не купить. Либо они не нашли такого способа. А они ведь старались. Всей Ненавистью. Слишком живо в памяти было то невероятное выступление Вала, за возможность его повторить они многое отдали бы.
Звучит бессмертная классика. Это больше уступка би-боям, ведь Хель способна построить рисунок танца под любую мелодию. Парням с импровизацией без бита сложнее. Лебединое озеро мирит всех: свет и тьму, ангелов и демонов.
Легендарное вращение: Хель кружит пируэты, ангелы вращаются, стоя на головах. Синхрон абсолютный. Зал взрывается аплодисментами, едва не заглушая музыку.
Мелодия нарастает, ускоряется. Набирают обороты ангелы и демоница. Врывается на сцену орчанка в боевом обмундировании, с копьем наперевес.
Вал бьет по клавишам. Замирают танцоры. Зеленокожая мчит к ним, делает выпад копьем.
Мелодия срывается в какую-то безумную интерпретацию классики и рока — все это чистым звучанием концертного рояля.
Сторм перепрыгивает через древко, Фог стелется по полу, пропуская наконечник над головой. Шторм и Туман — говорящие имена. Еще выпад, и еще: ангелы уходят от атак, даже не сбиваясь с внутреннего ритма.
Орчанку писать легко: боевая зеленая ярость, Хэйт знает наизусть ее силовые движения.
Хель исполняет соло. Танец на стыке балета и современного танца. Движения пружинистые, широкие и одновременно изящные.
По полу стелется туман, явно гномьих рук дело. Воздушный брейк-данс: и такое возможно, оказывается. Зеленокожая воительница не сдерживает себя, сыпет ударами направо и налево, а эти двое парят над землей, уходя от атак. Подставляют колени и плечи, как опору для высоких прыжков. Один — взмывает в воздух и устраивает сущее безумие, другой становится единым с туманом.
Хэйт так их и пишет: одного в кручении на спине, другого с опорой на пальцах одной руки. Брейкеры-ангелы-оборванцы. Какие времена, такие и ангелы…
Когда Вал снова бьет по клавишам, воительницу сносит… пушечным ядром. Технические штуковины Маськи, если речь не о големах, а о механизмах, не делят цели на своих и чужих. Так что сметает зеленую мощно. И хорошо, если не насмерть. Впрочем, Мася обещала вовремя активировать яшмовое ритуальное кольцо братства. Дать щит жертве искусства, чтобы оно ее не расплющило.
Бард понижает громкость. Музыка перетекает в что-то новое, очень тихое, нежное, как бы прозрачное. Если рояль может шептать, то эта мелодия и есть — шепот рояля. Резонанс!
«Ла-ла-ла-ла-ла», — слышны звездоцветы.
Движутся в танце друг к другу ангелы и демоница. Хель вспархивает — это не назвать прыжком, ее ловят, не позволяя упасть. И снова подкидывают. Вращение в воздухе, полет вниз спиной — на крепкие руки, и вновь — воздух.
Все тридцать секунд усиления цветочного пения Хель парит в воздухе. Самые безумные поддержки и подкидывания, все реализуют эти одержимые танцем.
Песнь звездоцветов тает в полумраке, рояль продолжает шептать. Несется еще один снаряд, и на его пути встает один из ангелов. Еле различимое сияние щита от парного кольца на руке Хэйт если и заметно, то его легко отнести к проявлению светлейшей сути.
Фог падает навзничь. Хель рвется к нему, ее удерживает за плечи Сторм. Искры, искры от феечек сыплются подобно водопаду. И черные одежды демона белеют.
Хель — в белом — делает пируэт над лежачим ангелом. Фог открывает глаза.
Фигуру танцовщицы в белом Хэйт начала писать раньше, чем произошло преображение. Иначе не успеть. Хель показывала заранее ей этот пируэт, и теперь белая девушка на холсте частично заслоняет темную.
На последних нотах оба ангела возносят на руках белую девушку. Держат за икры, а Хель с раскинутыми руками улыбается и как бы парит над тьмой.
Замолкает рояль.
Хэйт сдергивает с лица ленту, снимает с мольберта холст. Несколько шагов, «воспарить», и вот она тоже в воздухе. Как и картина в ее руках, повернутая к зрителям.
Овации длятся так долго, что уже и наземь все успевают спуститься, и свет возвращается, и музыкант, убрав драгоценный рояль в «никуда», подходит к группе из танцоров и одной художницы.
