Володя испытывал самые противоречивые чувства. С одной стороны – исполнение мечты. А с другой стороны – четыре жертвы: Камил, Валя Болтушкина и двое детей – Марина и Паша. Я не думаю, что любовь к Ирине полностью перечеркнула чувство вины. Володя наверняка ощущал тяжесть своего предательства. Но что же делать? Не он первый, не он последний. Отказаться от своей любви он тоже не мог.
Володя и Ирина стали жить вместе. Этот период совпал с Володиным инакомыслием. Начались неприятности. Перестали печатать, полное безденежье.
Ирина потеряла родителей – отца и мать. Они погибли как-то странно и одновременно. Возможно, это был метод давления на Владимира Войновича: ты так, а мы – так…
Все кончилось тем, что Войнович уехал из страны. В это же время уезжал и Солженицын.
Самых честных, самых талантливых выдворяли из России, и еще хорошо, что не убили.
Началась жизнь в эмиграции. Об этом времени Володя пишет в своей книге «Автопортрет».
Первая часть книги посвящена детству, юности, молодости, становлению. Во второй части отражена жизнь в эмиграции.
Язык писателя резко меняется. Войнович становится раздраженным, всем клеит ярлыки: Солженицын – противный, Копелев – неумный, Ленин – глупый. Я готова согласиться, что Солженицын временами бывал противный, как и каждый человек. Насчет Копелева – не знаю. Но назвать Ленина глупым…
Мы привыкли слышать, что Ленин – гений человечества. Может, не гений, но и не дурак. Дурак и глупый – не одно и то же. Но рядом.
Я поняла, что Володю раздражала эмиграция и вся жизнь там. Ему нужна Россия, русские друзья, русские безобразия, ему надо устанавливать справедливость, противостоять.
Володя Войнович – человек действия, а просто хорошо кушать и быть спокойным – ему не подходит. Скучно. Образуется много свободных валентностей.
Пришел Горбачев и привел с собой перестройку. Владимиру Войновичу вернули российское гражданство. Пригласили в Москву.
Состоялась встреча в Доме литераторов. Я помню это столпотворение. Толпа народа осаждала зал. Все места заняты. В проходе стояли, как в метро. Не протолкнуться.
Володя появился в твидовом пиджаке. Седой, но не старый, пятьдесят с небольшим. Для мужчины – это расцвет.
Володя отвечал на вопросы. Был остроумен, артистичен, любо-дорого смотреть.
Ирина мелькала фоном – в чем-то темненьком, со вкусом. Никаких видимых следов торжества не было заметно. Скромность украшает человека, как известно. Ирина и Володя были скромны, хотя внутренне торжествовали. Налицо признание, понимание. А они так долго к этому шли и так много претерпели.
Манера письма у Володи изменилась за эти годы. От иронической интонации он перешел к откровенной сатире. Тяготел к Гоголю, к Салтыкову-Щедрину. Правозащитник стал перевешивать в нем художника.
Я – сторонница его ранней прозы: сочетание личного и социального. Сатира мне не близка. Я не понимаю, зачем нужна такая литература, которая включает не душу, а только мозги? Игра ума.
Однако я могу и ошибаться.
Что меня удивило в западной жизни Володи и Ирины – их непрактичность. Были периоды, когда Володя оказывался богат. «Чонкин» пользовался громадной популярностью, его печатали самые крупные издательства Европы и Америки.
Володя мог купить себе дом. Он получил гражданство в Германии – все карты в руки. Но нет. Ничего не купил. Снимал в Мюнхене две квартиры – для себя и для дочери. Она уже выросла, у нее своя жизнь и должно быть свое отдельное пространство. Аренда жилья в Европе – дело дорогое. Каждый месяц огромная сумма улетала в форточку.
Однажды я поинтересовалась у Володи:
– А куда ушли твои гонорары?
– Ирина любила дорого одеваться, – объяснил Володя.
Я знаю, что такое дорого одеваться. На одежду уплывают целые состояния.
Ирина посещала фирменные магазины, покупала очередной костюмчик, через месяц он ей надоедал, она отсылала костюмчик в Москву подружкам. Подружек много. В Москве ничего не достать, а для Ирины такая услуга – в удовольствие. Отдавать всегда приятнее, чем получать.
У птицы есть гнездо, у зверя есть нора, а у человека должен быть дом. Человек тоже должен гнездиться. Ирина это игнорировала. Она много работала по своей основной специальности.
Однажды мы вместе оказались в Сочи на кинофестивале. Ирина приехала из Германии вместе с Володей.
Фестиваль располагался в гостинице «Жемчужина». На первом этаже – замечательные магазинчики, торгующие за доллары.
Я выбрала себе платье. Стала мерить. Ирина сказала:
– Очень удобная вещь: можно пойти в гости и на работу, а если устанешь, то можно полежать, оно не мнется.
Я догадалась: Ирина имеет в виду перемену между уроками – можно полежать в учительской на диванчике.
Значит, она много работала и уставала.
Ирина была верной женой своему мужу, но особенно не заморачивалась.
Однажды Володя прилетел из Москвы усталый и голодный. Перелет занимает весь день.
Ирина приветливо поздоровалась, не отвлекаясь от своих дел. Она готовилась к урокам на завтра.
– А пожрать есть? – спросил Володя.
– Возьми в холодильнике.
Володя сунулся в холодильник. Там лежал дежурный сыр, еще какая-то мелочь.
