– Кэт. Тебя… там папа зовет, – сказала осторожно рыжая, делая пару шагов ко мне, будто чего-то боялась.
Неужели в голосе был страх? Или не хотела лишних проблем? Но ведь именно на Эмми я никогда не повышала голоса. Похоже, Катрин за три дня успела ей наплести массу интересных, неведомых мне вещей.
Потянувшись на кровати, я села и растянуто-сонно произнесла:
– Иду, – и протянула руки к Эмс.
Та поняла меня без лишних слов. Тут же улыбнулась и кинулась обнимать. Все оказалось не так плохо, как подумала сначала.
– Моё ж ты рыжее солнце, – улыбнулась своему ангелу, крепко обнимая, а после начиная её щекотать.
В последнее время я очень редко играла с Эмми. К сожалению, это происходило из-за частой учебы и бурного погружения в неё. Стоит отметить, происходило это потому, что в Аду я училась гораздо лучше, чем на небесах, где при первом удобном случае прогуливала уроки.
– Ну Ке-е-ейт, – протянула сестра, пытаясь вырваться из щекотки, хотя я очень крепко ее держала.
Звонкий смех девочки раздавался по всему особняку, и от этого становилось так тепло и хорошо на душе, что я и забыла о своей усталости.
– Кейт! – крикнула вновь рыжая, пытаясь перехватить руки, – ну прекрати, – извивающийся «червяк» по-прежнему хохотал.
Один минус смеха Эмми – иногда он очень похож на плач. Вот бывает так, забудешься, уже начинаешь задыхаться, а все смеешься, а люди вокруг тебя думают, что ты из-за чего-то грустишь. Я уже хотела прекратить и отпустить малышку, как в комнату ворвалась Катрин.
– Отпусти сестру, – приказала она достаточно грубым тоном. – Ты что, издевалась тут над ней? – прорычала Катрин, тут же беря Эмс за руку, резко одергивая ее и пряча за спину.
– Кэт, мы просто… – попыталась вступиться за меня сестра, но бестия, стоящая напротив, остановила ее жестом руки.
– Тварь, как у тебя вообще рука поднимается обижать Эмми?! Она же маленькая! – Катрин, отпустив младшую и сделав пару шагов в мою сторону, уже даже замахнулась на меня, но, встав, я ушла от подобия удара.
– Первое: по себе ирамитаса не судят. Второе: тебя смех, дорогая моя сестричка, не смутил? – спросила с сарказмом в голосе.
Ненавидела, когда эта гадюка начинала наезжать без видимой на то причины.
– Это было больше похоже на плач, – фыркнула Катрин, скрещивая руки на груди, – не оправдывайся, демон.
– Может надо просто больше проводить времени с сестрой и ты уже не перепутаешь плачь и смех? – спросила я, зеркально повторив действие сестры, а после раздраженно выдохнула. – Слушай, ты меня задолбала. Считаешь, что, называя меня демоном, ты оскорбляешь? Напротив, ты констатируешь факт. Всё равно, что я назвала бы тебя редкостной сволочью.
От этих слов у Катрин, похоже, перехватило дыхание и глаза близняшки округлились.
– Я? Сволочь? Это ты неблагодарная…
– А с каких это Великих Сил я должна тебя благодарить? За что, Катрин? – вкрадчиво поинтересовалась я, делая небольшой шаг к ней.
– Проявила бы к отцу хоть какое-то уважение! Тебя попросили выйти, а ты начала тут над сестрой издеваться, – проворчала Кэт.
Кажется, аргументы уже закончились, и она пыталась хоть как-то выйти сухой из воды.
– Вот к отцу когда-нибудь и проявлю. А ты уж точно этого пока не заслужила. Брысь из моей комнаты, – кивнула я ей на дверь.
Благо, дважды повторять не пришлось.
Эмми, которая и так всё понимала без дополнительных слов, быстро убежала, видимо, к себе. Немного подождав я вышла в холл, где уже дожидался отец.
По правде говоря, идти к нему желания было не больше, чем продолжать разговор с Катрин, но внутри вновь проснулся интерес. Отец не мог просто так ласково заговорить со мной одним прекрасным утром и спрашивать о том, что же мне снилось. Ведь должен был оставаться хоть какой-то скрытый подтекст. Разве не так?
Просторный и светлый холл поприветствовал меня яркими лучами солнца, что лились из витражей на окнах.
У подножия лестницы стоял отец. Он смотрел на меня так пристально и внимательно, будто бы я что-то натворила. Конечно, за последние несколько дней я буквально перевыполнила план «достань архангела за месяц», но ведь и хорошее произошло – выполнила свой прямой долг – отвела душу на суд.
– Ты хотел меня видеть? – поинтересовалась я ровным голосом.
Каждый раз, когда отец звал меня «просто поговорить», это не означало ничего хорошего. За все это время я даже научилась скрывать все, что думаю на счет его обвинений.
Но не показывать – одно, а чувствовать – совсем другое. Честно сказать, мне было частенько завидно смотреть на то, как отец общается с Катрин и Эмми. Старшую приводит в пример младшей, а меня считают просто тумбочкой, ненужной мебелью, о которую все спотыкаются, и всем мешает. Каждый раз больно наблюдать за тем, как они вместе смеются, а меня отторгают как какую-то опухоль просто потому, что у меня черные крылья. Может, я тоже когда-то хотела быть такой – папиной дочкой? Может когда-то я действительно хотела стать лучше, насколько это возможно?
