Корабль завёл двигатели, поднялся над землёй и рывком взмыл под самое небо. Скрывшись за облаками, он сразу же сбавил ход. На стенах и потолке засияли полосы, слившиеся в сплошной внутренний слой, напоминавший мыльный пузырь, переливающийся всеми красками радуги. Денис ощутил, что его тело стало каким-то более лёгким, хотя это и нельзя было назвать невесомостью. Просто, гравитация на борту была значительно меньше, чем на земле. Внутри корабля действовало своё поле, с помощью которого поддерживалось и давление, и температурный режим на борту. Как бы ни было снаружи холодно или жарко, в отсеках «Амона» температура не изменялась, внутри этого энергетического пузыря. А вольфрамовый корпус просто обозначал его видимые границы, и служил плотного рода защитой.
— Ну, наконец-то! — с облегчением произнесла Аня — Теперь, можно выбираться.
— Но как? — не поняла Лида, поглядев на неё сквозь стекло.
И тут, прямо у неё на глазах, из-под забрала защитного шлема подруги, посыпался мелкий жёлтый песок. Такой же, струился из всех щелей на её костюме, собираясь в одну подвижную кучу под ним. Части костюма, тем временем, начали одна за другой отваливаться: сначала рукав, прямо от плеча, затем шлем. Не увидев под ним головы, Лида от неожиданности едва не вскрикнула. Её васильково-синие глаза широко раскрылись от изумления, и она не знала, можно ли им сейчас доверять.
— Аня? — в растерянности позвала девочка подругу.
Движущаяся, точно единый живой организм, песчаная куча поползла к ней, не потеряв по пути ни единой своей песчинки. Оказавшись у двери отсека, она поднялась над полом, вытянувшись вверх на высоту роста девочки, и начала снова приобретать форму человеческого тела. Не уплотнившись в этом образе до конца, фигура живого песка с появившимися у неё руками, дотянулась до стенки, и нажала на ней зелёный иероглиф. Колба, под которой стояла Лида, сразу же поднялась, и та смогла выйти из-под неё к своей песчаной подруге.
— Так вот, как ты выглядишь, — дивилась она, осторожно коснувшись её руки.
Песок, из которого та состояла, был тёплым, как на прогретом под солнцем пляже. Девочка вдруг сообразила, что на Ане сейчас нет одежды, и поспешила вытащить из костюма её лосины, водолазку, обувь и яркий платок, убрав всё это к себе в рюкзачок. Где школьная сумка Ани, и была ли она при ней, Лида не знала.
Тем временем, запертые в другом отсеке мальчишки, съели оладьи и теперь вместе рассматривали один из каменных дисков, что перевозил «Амон». Денису казалось, будто Пароний пытается отвлечь его от мыслей о смерти. Возможно, тот чувствовал вину перед ним, или что-то ещё, чего он не знал.
— И эта штука летала? — усомнился Денис, поглядев на диск в колбе, лежавший поверх других — Как думаешь, он тяжёлый?
— Не знаю, я их не поднимал, — честно сказал Пароний — Если хочешь, вытащим один посмотреть.
— А не боишься, что мы его разобьём, и капитан Слептор будет ругаться?
— Они не бьются, не плавятся, и им не страшны даже дети землян!
Эти слова развеселили одновременно их обоих. Странно, в такую минуту, они оба смеялись, глядя друг другу в глаза. Но их смех прервался, как только снаружи послышался звонкий треск на обшивке.
— Мы уже рядом с горячим слоем? — догадался Денис.
— Да, должно быть, стеклянное покрытие трескается, — предположил Пароний — Это же ты покрывал! Ну, так мы будем доставать из колбы каменную тарелку?
— Давай, — согласился мальчик, стараясь не смотреть в сторону шва, чтобы не выдать своей тревоги.
Пока Пароний открывал колбу, Денис глядел на него и думал, что так, наверное, даже лучше — заранее ни о чём не знать. Девчонки вот, тоже не знают ещё о том, что должно случиться. Но если бы они знали, скорее всего, поняли бы его. И всё же, слабая надежда на более благополучный исход для всех, у него ещё оставалась.
— Не поможешь? — прервал Пароний размышления мальчика.
— Конечно, — опомнился тот, и протянул руки, ухватив каменную тарелку за край.
С другого края, её так же бережно взял гелионец, который, хоть и был выше ростом, сам с трудом дотянулся до диска, лежавшего поверх остальных. Треск в обшивке усилился, и стал более частым, таким, будто кто-то ломает на лужах ботинками корку льда. Опустив на пол каменный диск, Пароний подошёл к стенке отсека, и коснулся ладонью шва. Денис тоже приблизился, встав у него за спиной.
— Странная вибрация, — отметил тот — Потрогай. Дрожит, как стенка кастрюли с кипящей водой.
— Пароний, — решился дать ему знать Денис — Ты слышал о том, что вольфрам при температуре огня вступает в реакцию с фосфором?
Тот поглядел на него, пытаясь понять, к чему он сейчас это говорит.
— Иди, сообщи капитану Слептору, что рисунок на корпусе корабля сделан не красками, а фосфорной пастой двух видов, — предложил мальчик — Вам ни за что не удастся доставить на Солнце груз. И, если не повернёте назад, погибнете.
Ненадолго опешив, Пароний собрался с мыслями.
— Так, ясно, — произнёс он, с трудом обуздав в себе гнев — Только, давай уберём на место диск, а то, капитан, когда придёт в ярость, ещё и меня обвинит в сотрудничестве с тобой.
