Лида не понимала, почему он так легко согласился помочь гелионцам вывезти с Земли какой-то стратегически важный груз. Ей не хотелось думать, что её одноклассник и друг просто струсил. Она доверяла Денису, пусть даже его слова и звучали, как готовность к сотрудничеству с врагом.
— Не беспокойся, — обнадёжил его капитан — Там, куда мы отправимся, вас никто не обидит, не убьёт, и не станет держать в плену. Пока, вы наше прикрытие, а когда миссия «Амона» будет выполнена, вас оставят в покое, я обещаю. Вы отправитесь к родным, как только станете больше нам не нужны.
Денис расстегнул рюкзачок, пересчитал там все припасённые у него баночки с фосфорной пастой, и ещё парочку нашёл в боковом кармашке.
— Думаю, на два таких рисунка этого хватит, — прикинул он — А чтобы они выделялись на серебристом покрытии, я ещё фон тёмно-красной пастой нанесу, для контраста.
— Вижу, ты к любому делу подходишь со всей ответственностью, — одобрил его инициативу капитан Слептор — Но стеклонапылитель тебе понадобится. Нанесёшь слой кварцевого стекла на рисунок, чтобы ваши земные краски не воспламенились ещё при подлёте к горячему небу над вами.
— А насколько оно горячее? — поинтересовался Денис.
— Там температура земного огня, как если бы ты зажёг спичку, — ответил Слептор — Кварцевое стекло не расплавится, а краска обгореть может.
«Если фосфор мы с вольфрамом разогреем на огне, будут серые кристаллы, растворимые в воде» — вспомнился Денису стишок, услышанный им на факультативе по химии — «Эх, знал бы, что придётся проверять это на опыте, потренировался бы дома, на спиральках из лампочек! А теперь, мучайся, думай, получится или нет…».
Капитан сам проводил его к кораблю, который плавно спустился перед ними в карьер на рыхлую суглинистую породу. Лида осталась с Паронием.
— Что вообще делает здесь этот корабль? — спросила она — Ты его вызвал? Зачем? Что у него за груз?
— Да, твоей подруге хватало ума быть более дипломатичной, и не задавать подобных вопросов, — усмехнулся мальчик — Я тебя к ней отведу. Только возьму баллон кварцевого стекла для художника.
Он поднялся на борт своего разведывательного кораблика, и вскоре вернулся оттуда с прозрачной треугольной призмой в руке. Кивком указав направление Лиде, он повёл её к кораблю Слептора, где Денис трудился над ярким рисунком, в присутствии капитана. Пароний подал мальчику сосуд.
— Заканчивай, — сказал он — Я устрою девочкам на борту встречу, и приготовлю место для тебя тоже.
— Почти готово, — ответил Денис, старательно нанося красный фосфор в круг толстым слоем — Жёлтую светящуюся загогулину на таком тёмном фоне банады точно заметят издалека.
Он старался держаться бодро, и говорил звонким голосом, как ни в чём ни бывало, а сам думал в этот момент о своих лучших друзьях. Нет, не о тех, чьими жизнями он рискует так же, как и своей, а о мальчишках — Тёмке, Ромке, и Максе… Ведь это для них он украл столько фосфора из школьной лаборатории. И ему было как-то грустно от мысли, что у костра во дворе, как и в школе за партой, ему с ними сидеть уже больше не предстоит.
— Ты хорошо постарался, — одобрил его работу капитан Слептор — Теперь, нарисуй такой же знак и с другого борта, пока я покрываю этот слоем кварцевого стекла.
Денис обошёл спереди грузовой корабль, и осмотрел левый борт в поисках наиболее подходящего места для фосфорного рисунка. Наконец, найдя на нём почти незаметный округлый шов, он щедро наложил прямо на него оставшийся фосфор.
— Надеюсь, хватит, — прикидывал он, размазывая красно-коричневую пасту по блестящей обшивке — Удачного нам всем полёта на Солнце! Первого для нас, и последнего для Вас, капитан.
Пароний, тем временем, сопроводил Лиду в один из передних отсеков «Амона», где на голом полу, среди составленных друг на друга каменных дисков в высоких прозрачных колбах, спиной ко входу сидела её подруга. На ней был гелионский защитный костюм и шлем, а руки её, от плеч до кистей в перчатках, были опутаны протонной сетью, ярко сверкавшей, и издававшей противный треск.
— Пароний! Зачем ты это сделал, — ужаснулась девочка — Ты же сам знаешь, каково это!
— Вот, пусть узнает теперь и она, — ответил тот — А чтобы ты не помогла ей освободиться…
Он нажал на стене отсека какой-то зелёный символ, отчего тот засиял, а одна из стеклянных колб в отсеке поднялась вверх. Толкнув под неё Лиду, Пароний снова опустил колбу, указав на небольшие отверстия в ней.
— Отсюда ты сможешь говорить со своей подругой, и слышать её ответы, — пояснил он — Это будет единственной вашей радостью на протяжении всего пути. А вот ваш друг, полетит в отсеке правого борта, на случай, если банады будут сканировать судно с другой стороны в поисках пассажиров.
— Послушай, Пароний, — сказала ему Лида, прижав ладони к стеклу с внутренней стороны — Там, на «Эннэвии»… Мне казалось, мы подружились. Мы ведь преодолели столько опасностей сообща. Чуть не утонули в кетанском болотистом море, потом ушли от Ракуны. Помнишь, как ты оттолкнул Дениса тогда, чтобы он на неё не смотрел? Неужели, всё, через что мы прошли, для тебя ничего не значит?
