– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, когда он тянет меня к себе, прижимая мою голову к груди. Я вдыхаю его аромат, слушая биение его сердца. – Как ты прошёл пост безопасности?
Отстраняясь, я смотрю в его слезящиеся глаза, когда он держит свой значок в левой руке.
– Управление транспортной безопасности были очень любезны, особенно, когда их спросил, видели ли они торопящуюся знаменитость, – он делает глубокий вдох и проводит руками по моим волосам, затем по плечам и, наконец, по рукам. – Почему ты уезжаешь, Куинн? Почему ты убегаешь?
– Тревор, я не могу встать между тобой и твоей сестрой. Ты знаешь это. Вы оба слишком важны для меня.
И, конечно, как только Тревор начинает отвечать, на посадку объявляется мой номер.
– Мне нужно идти, Тревор. Я сожалею об этой неразберихе, которую я вызвала.
– Куинн, ты не можешь уйти, – горячо заявляет он.
– Мне нужно идти. У меня есть фильм, в котором я должна начать сниматься, а у тебя есть жизнь, к которой нужно вернуться.
– Но, Куинн, я…
– Пожалуйста, не надо, – со слезами на глазах я продолжаю: – Пожалуйста, я не могу сделать это прямо сейчас, или я никогда не сяду на этот самолет. И мне нужно разобраться в этом.
Когда снова объявляется посадка на мой рейс, Тревор с тревогой оживляется:
– Могу я тебе хотя бы написать сообщение? Может быть, мы могли бы о чём-то договориться.
С болью в груди я поднимаюсь на носочки и целую покрытую щетиной челюсть Тревора. Он не позволяет мне отделаться просто лёгким поцелуем. Его рука касается моей челюсти и направляет мой рот к его, прижимая свои мягкие губы к моим в мольбе. Призыв остаться. Призыв уступить. Призыв любить.
– Я буду скучать по тебе. Удачи, Тревор.
С силой, о существовании которой я никогда не знала, я поднимаю свою сумку и двигаюсь к зоне посадки, оглядываясь назад только тогда, когда прохожу через ворота. Страданий на лице Тревора было бы достаточно, чтобы разбить моё сердце, если бы оно уже не разбилось на миллион осколков.
Я вхожу в самолёт и быстро нахожу своё место в первом классе, благодарная за то, что там были свободные места. Я сжимаю кусочек ностальгии в ладони, прислоняя голову к креслу и закрывая глаза.
Место рядом со мной опускается, и я поворачиваюсь к пожилому мужчине, который занял вакантное место.
– Добрый вечер.
– Здравствуйте, – угрюмо отвечаю я, совсем не готовая к полноценному разговору.
Он садится на своё место, нажимает несколько кнопок на своём телефоне, прежде чем положить его обратно в карман, а затем берёт журнал со спинки сиденья перед ним.
– По делам или на отдых? – спрашивает он, не глядя.
Я мгновение думаю, а затем честно отвечаю:
– Гм… оба?
– Поездка не была хорошей? – прощупывает он, кладя журнал на колени и поворачиваясь ко мне с добрым взглядом.
– О, поездка была прекрасной. Просто грустно возвращаться домой, вот и всё.
Его грудь приподнимается от одиночного хихиканья, пока его взгляд снова не останавливается на мне.
– Кто-нибудь когда-нибудь говорил вам, что вы – ужасный лжец?
– Да, на самом деле, мне недавно так и сказали.
– Ты напоминаешь мне кое-кого, – добавляет он, но его глаза не сужаются, как будто он пытается меня уличить. – Ты напоминаешь мне мою милую Агату. Эта бедная женщина пыталась лгать мне всё время, когда мы впервые встретились, и говорила мне, что она не заинтересована в том, чтобы заводить со мной отношения. Но я знал лучше. Я смог догадаться по тому, как она смотрела на меня. Поэтому я продолжал настаивать, пока она, наконец, не сдалась. Мы вместе уже более пятидесяти лет. Что бы ни беспокоило тебя, всё получится. Всё происходит так, как задумано. Теперь, если ты не возражаешь, я немного закрою глаза. У меня есть ещё один перерыв после Лос-Анджелеса, прежде чем я вернусь к моей милой леди.
– Спасибо…, – я жду, когда он назовёт имя.
– Томас. Томас Делани, – отвечает он, протягивая руку, и я отвечаю на его жест.
– Я желаю вам ещё много лет счастья, мистер Делани.
– Ну это очень мило с вашей стороны, мисс Миллер, – добавляет Томас, удивляя меня, и я задыхаюсь от шока. – Что? Может, я и старый, но моя миссис и я любим посещать кинотеатры и смотреть фильмы. Вы одна из её любимчиков. И если тот таблоид, который я видел на газетном стенде, содержит хоть какую-то правду, то я бы сказал, что ты оставляешь разбитое сердце.
– Вы не ошибаетесь. Сейчас это просто расплывчатый беспорядок.
– Ну постарайся немного поспать. В утреннем свете всё становится яснее.
***
Шагая по аэропорту Лос-Анджелеса, я натягиваю кепку на голову, не желая, чтобы папарацци засвидетельствовали мои покрасневшие глаза и отсутствие макияжа. Некоторые знаменитости используют прогулку по аэропорту как пиар-акцию, и это ещё одна причина, по которой я избегаю полёты. Я не жажду такого внимания.
