Прервала их какая-то нервно вздрагивающая от каждого шороха горничная, что-то лепечущая про письмо от великого князя Тессерийского, и королева покинула темницу.
Мельдер проводил ее взглядом, затем повернулся к стражникам.
– С магом обращаться с уважением, – весомо приказал он. – Накормите – и как положено, а не как обычно! – выдайте сменную одежду, если попросит что-то немагическое – принесите.
– Но ее величество… – решился возразить один из стражников.
– Презумпция невиновности в этом государстве была введена лично князем Ламиэ в начале его правления. Вина мага не доказана. Докажут – сменим камеру на пыточную и поговорим с ним иначе. А пока помните, что этот человек еще может вернуться на свой пост, который существенно выше вашего.
Побледнели. Ага, дошло.
– Да, капитан!
Замечательно.
Нарушать приказ королевы попыткой побеседовать с Дэтре капитан не стал.
Лучше поговорить кое с кем еще.
***
Лорд Раниль Элео ска Лориэль впервые за свою карьеру был совершенно не расположен заниматься своим непосредственным ремеслом.
Но пришлось. Непроизвольное обращение – это серьезно.
Об этом знали сами оборотни, послушно и терпеливо дождавшиеся его возвращения. Об этом знал лорд Лориэль, который, усадив пациентов, принялся скороговоркой читать эльфийское заклинание диагностики – больше для их успокоения и создания привычного фона. Он и так знал, в чем дело.
– Никаких болезней, – с вымученной улыбкой успокоил пациентов целитель. – Сильное нервное напряжение, явные последствия адреналинового выплеска и резко обострившийся инстинкт самосохранения. Частичные обращения возможны еще в пределах суток, а потому разумнее будет провести их в лазарете.
Куда он незамедлительно всех пациентов и сопроводил. Благоприятный диагноз их успокоил, и они принялись горячо обсуждать происшедшее.
Отчего же сразу у четверых оборотней инстинкт самосохранения забил тревогу? Они же не занимались ничем опасным! Лакей отчаянно скучал в коридоре – утро же, смена заканчивалась; офицер полировал меч; юная особа так вообще в это время изволила роман читать в своей комнате…
Эльф, не выдержав, произнес, распахивая двери лазарета:
– Имел место резкий скачок магического фона. Организм оборотня более чувствителен и может среагировать на подобные вещи в том числе таким образом.
Об истинной причине они вряд ли догадаются, а говорить о ней нельзя – королева обязала молчать всех, кто присутствовал при аресте. Нельзя обнародовать факт о том, что в их замке, возможно, много лет скрывался черный маг – это резко подорвет авторитет династии Ламиэ, воцарится еще больший хаос, могут прислать для разбирательства магов из Тессеме… Нужно своими силами выяснить правду, получить доказательства, а еще лучше – добровольное признание...
Эльф хмуро хмыкнул, отойдя к шкафчику с лекарствами.
С вертлявостью Дэтре признание они не скоро получат.
Но долго эту новость скрывать все равно не удастся – заинтересуются и лакеи, и слуги, сплетни пойдут… Даже отсюда слышно галдеж магов и потрескивание плетений. Потом и вовсе громыхнуло, да так, что оборотни подскочили на кроватях. Лакей с перепугу едва не обратился снова. Пришлось сплести еще пару заклятий… Привычные манипуляции успокаивали быстро – так, словно он эти чары на себя самого накладывал.
Когда Дэтре увели под конвоем, эльф тоже удалился, поражаясь упрямству черного, который сплел это на редкость герметичное и сложное заклятье. Зачем, спрашивается, тратил силы? Если он жаждет смерти князя – отчего не убил его сразу, пока была возможность? Пытается выторговать какие-то послабления? Так королева была готова их предоставить в обмен на доступ в комнату мужа!
Поди этих черных пойми!
Хотя как он сказал – какой черный ритуал проводится на рассвете?
Лорд Лориэль прикусил губу, отсчитывая капли из прозрачного флакончика.
Волос мага явно припасли заранее и вряд ли из сентиментальных чувств. Более того, Дэтре ведь, если говорить беспристрастно, не препятствовал доступу в комнату князя, просто его ограничил – на свой лад…Но от его предложения провести к князю целителя отмахнулись, словно не услышав. Неужели кому-то выгодно его отстранение?..
Эта кощунственная, а потому мучительная мысль отказывалась сдавать позиции, потянув за собой целую цепь неприятных размышлений.
При ритуале забора силы утечки минимальны – ее ведь поглощает маг. А тут такая волна хлынула, словно Дэтре не вбирал, а наоборот, щедро тратил. И после обряда черному магу полагается радостно потирать ладошки, планируя пакость помасштабнее, а этот валялся на полу в глубоком обмороке…
Что это – кусочки головоломки, на которые он до сих пор, поддавшись гневу, не обращал внимания, или попытки черного выгородить себя?
Но любой черный в здравом уме, столкнувшись с прямым обвинением, попытался бы сбежать!
Дэтре же остался, всеми силами пытаясь защититься. Даже лишившись магии, не попытался удрать.
И если окажется, что черный сказал правду, что он просто пытался помочь, уж как умел… Как прикажете справляться с собственной совестью, уже намекающей на бунт?!
