Я выпила отвар и через какое-то время даже смогла поесть. Достала из сейфа кинжал и вынула его из ножен. И шаман, и Ника сказали, что надо взаимодействовать с ним как можно чаще и дольше. Хотя бы просто держать в руках. “Это оружие должно стать твоим продолжением, – инструктировала подруга. – Ты должна запомнить каждую неровность рукояти и каждый миллиметр лезвия. Ты должна доверять кинжалу больше, чем родной матери. Только тогда он станет неотъемлемой частью тебя. Сможет раствориться внутри и в нужный момент нанести врагу решающий удар”.
Да-да, именно так – раствориться внутри. Никто не позволит пронести к месту сбора Проводников даже складной перочинный ножик, не то что кинжал Тьмы. Поэтому я должна научиться растворять это оружие в собственном теле, а потом по желанию мгновенно материализовывать. Та ещё задачка! Аргус утверждал, что проблема во мне: пока не приму кинжал как часть себя и не доверюсь ему, ничего не выйдет. И вот, уже второй день после того, как я с помощью духа Леса до отказа зарядила этот ножик силой Духа, пытаюсь “растворить” его в себе. Пока, предсказуемо, ничего не вышло. Но я не отчаивалась. Пробовала снова и снова. Ради победы в решающей схватке я на всё согласна. И поселить внутри себя оружие – далеко не худший вариант.
Я осторожно провела пальцем по непрозрачному черному лезвию, напоминавшему обсидиан, и обхватила такую же черную рукоять с замысловатой вязью. Язык рун я пока понимала недостаточно хорошо, но прочитать основное назначение кинжала могла – убить окончательно, распылить и развеять микрочастицами по вселенной. Аргус объяснил, что такие “ножички” мастера миров Хаоса выплавляют из затвердевшей крови высших демонов. Я старалась не думать, что держу в руках, – кинжал как кинжал, а что черный? Так сейчас любого цвета можно сделать. Хоть серо-буро-малинового и в крапинку.
– Помоги мне хоть чем-то! – тихо взмолилась я. – Хотя бы намекни, как тебя можно “впитать”. Не втыкать же между ребер, в самом деле?!
Кинжал Тьмы предсказуемо не ответил. Я вздохнула и неосмотрительно махнула свободной рукой. Лезвие оказалось бритвенно острым – даже не ощутила пореза. Только тонкая струйка крови потекла по запястью левой руки. Кинжал в правой ладони моментально раскалился настолько, что держать его стало невыносимо. Я разжала пальцы. Но нож не выпал из них, а завис в воздухе и стал плавиться. Я впала в ступор и молча наблюдала, как клинок распадается на множество маслянисто-черных блестящих капель. А потом эти капли потянулись к левой ладони.
Что за?!.. Додумать умную мысль не успела. Первая черная капля упала на кровоточащий порез и с шипением растворилась под кожей. Ладонь обожгло, будто на неё кипяток вылили. Я хотела отдернуть руку, но тело не слушалось. Весь мир будто замер, и я вместе с ним. Только черные густые капли падали на ладонь, обжигали кожу и растворялись под ней. Я чувствовала, как по щекам текут слезы, но не могла ни вскрикнуть, ни даже сжать зубы.
Чтобы хоть как-то отвлечься от боли, я считала капли, в которые превратился кинжал Тьмы. Их оказалось тридцать шесть. С последней обжигающей каплей, растворившейся на ладони, к телу вернулась чувствительность. Я вскочила, бросилась к раковине, открыла холодную воду и опустила руку под струю. Ох, как хорошо-о-о-о...
Постояв так какое-то время, я выключила воду и осторожно промокнула руку полотенцем. На ладони не оказалось ни ожога, ни следа от пореза. Идеально ровная гладкая кожа. Да уж. Я покачала головой и вышла во двор. Надо было срочно проветрить голову.
Я вышла к лагерю примерно через двадцать минут. Вокруг едва тлевшего костра сидело двое хмурых мужчин и один не менее хмурый подросток. Эл заметил моё появление первым. Вскочил, подбежал и обнял так, что стало трудно дышать.
– Как же ты меня напугала, – прошептал друг.
– Отпусти, задушишь, – пискнула я.
– Прости. – Эл немного отстранился и на миг прижался лбом к моему. – С тобой всё в порядке? – Он отодвинулся на расстояние вытянутых рук, но по-прежнему держал меня за плечи. Будто боялся, что исчезну, если отпустит.
– Жива, – бросила я, пожав плечами. Остальное не так важно. – Долго меня не было?
– Чуть больше трех суток, – ответил Даррен. Я присвистнула. – Мы почти потеряли надежду...
– Получается, во владениях Хранителей время идет медленнее... – вслух начала рассуждать я и сразу же осеклась.
– Хранителей? – переспросил Эаль.
– Неважно. Шаманов.
– Если Линда говорит “неважно”, значит неважно, – с нажимом произнес бывший глава службы безопасности Правителя. – Эта информация не принесет нам ничего хорошего.
Я была с ним полностью согласна.
– У кого-нибудь есть идеи, что нам делать дальше? – Эл задал тот вопрос, что вертелся у меня на языке.
– Для начала отправить Ильмара домой, а вас обеспечить новыми голофонами и новой историей, – ответил Даррен. – А мне начать входить в роль доброго бездетного дядюшки, пытающегося устроить дальних родственников на Материке. – Он невесело усмехнулся и начал собирать лагерь.
