— Да, ты прав. Могли и ошибаться. Они ведь правду говорили или то, что считали правдой. Но человек может ошибаться искренне, как, впрочем, и бог. — И все-таки он задал еще один вопрос напоследок:
— Ты знаешь, где сейчас этот вор из Зуаба?
— Не знаю, великий бог, — ответил Шарур. Он мог бы предположить, что сейчас Хаббазу определенно находился где-то между походным лагерем и Гибилом, но где именно? Он мог остановиться отдохнуть. Он мог покупать пиво в деревне. С того момента, как мастер-вор скрылся из виду, Шарур уже не мог точно знать, куда он подевался.
Энгибил задал тот же вопрос Эрешгуну и Тупшарру по очереди и получил тот же ответ. Затем бог пробормотал сам себе, но не подумал, что и люди дома Эрешгуна услышат его:
— Видимо, надо понаблюдать за западной границей. Если вор попытается вернуть украденное в Зуаб, я узнаю об этом. Если он захочет отдать ее Энзуабу, я тоже узнаю.
А потом он исчез столь же внезапно, как и появился. Шарур, Эрешгун и Тупшарру переглянулись и облегченно вздохнули. Таким же слаженным движением они потянулись к кувшину с пивом. Эрешгун оказалась к нему ближе всех. Он налил чашки себе и сыновьям. Все выпили.
Некоторое время семья торговцев молчала. Энгибил исчез, но никто не мог быть уверенным, что какая-то часть его сущности не задержалась, чтобы послушать, о чем будут говорить без него. Так что Шарур в два глотка опорожнил свою чашку и налил еще.
Наконец Эрешгун нарушил молчание.
— Я рад, что бог понял, как мало мы знаем об этой краже и о воре, который ее совершил.
— Да, — закивал Шарур, — и я тоже. — Тупшарру просто кивнул.
Эрешгун продолжал:
— Будем надеяться, Энгибил выскажет свое мнение тем, кто пытался внушить ему, будто мы знаем больше, чем сказали.
— Да будет так, — хором ответили Шарур и Тупшарру, обращаясь в основном к слушателю, который мог незримо среди них присутствовать. А Шарур еще добавил:
— Будем надеяться, что западная граница под пристальным наблюдением, так что Энгибил не упустит вора, если тот захочет податься домой, и получит свое.
Можно, конечно, было и соврать, но тут он сказал правду. Случись Хаббазу увести чашку из дома Димгалабзу, Шарур действительно предпочел бы увидеть ее в руках Энгибила, чем в руках Энзуаба.
Теперь уже Тупшарру и Эрешгун хором произнесли: «Да будет так».
— Надеюсь теперь могучий лугал Кимаш позволит нам вернуться в Гибил, — высказал предположение Шарур. — Энимхурсага мы прогнали, лагерь имхурсагов разграбили, делать тут больше нечего. А в городе нас ждут дела. У нас — сделки, у крестьян — полевые работы. Если они вернутся к своим делам, нас будет ждать хороший урожай, а значит, еда для всех.
— Да, хорошо бы, — согласился Эрешгун. — Дома, наверное…
Он не успел продолжить. Вернулся Энгибил.
— Ты! — бог ткнул дланью в сторону Шарура.
— Я служу тебе, великий бог. — Шарур пал на колени, а затем и вовсе простерся в пыли, хотя и сомневался в действенности каких бы то ни было форм уважения. Энгибил что-то узнал, что-то важное, иначе зачем бы ему возвращаться в лагерь. Шарур готовился к словесному поединку с богом, хотя и понимал, как мало он может противопоставить божеству.
Меж тем Энгибил продолжал обличающим тоном:
— Ты торчал возле моего храма, когда вещь пропала из сокровищницы. Ты был возле моего дома, когда вор осмелился ограбить его!
— Великий бог, я отправился в Гибил, чтобы передать своего пленника в руки торговца рабами Ушурикти, — сказал Шарур, не поднимая головы. — Великий бог, я и в самом деле был в городе, и даже устроил представление для людей, не пошедших на войну, прежде всего для твоих жрецов. Они ведь служат твоему дому. — Признаться было необходимо, иначе не замести следы.
— Вот-вот, во время этого представления меня и обокрали! Что ты знаешь об этом? Говори правду.
Шаруру ничего другого не оставалось. Он подчинился.
— Вот вся правда, известная мне, великий бог, — сказал он. — Во время представления я не входил в храм. Твои жрецы видели меня перед храмом. Они могут это подтвердить. Я не видел, чтобы вор входил в храм. Я не видел, чтобы вор покидал храм. Когда я ушел с площади, представление еще продолжалось.
Каждое его слово было правдой. Он просто не сказал всей правды. Энгибил нахмурился, снова не получив ответа, на который рассчитывал.
— А не странно ли тебе, сын Эрешгуна, — хрипло сказал он, — что я задаю эти вопросы именно тебе? Ведь это ты видел вора из Зуаба, а когда он совершал свое черное дело, ты был на площади.
— Ты бог, — смиренно ответил Шарур. — Не человеку удивляться тому, что делает бог.
— Верно, — проворчал Энгибил. — Ты и не должен удивляться. — Бог снова исчез.
— Я рад, что ты сказал богу правду, — тихо сказал Эрешгун. — Это… такая точная правда.
— Конечно, отец, — Шарура слегка трясло. — Как я мог сказать богу что-то другое? А что, пиво у нас еще осталось?
