К западу от Ярмука все чаще встречались пустоши. Эти земли могли бы стать плодородными, но не хватало воды; либо ручьи далеко, либо слишком высоко, чтобы тянуть канал. Горы Алашкурру возвышались на горизонте. В Гибиле они тоже были видны, но только в самые ясные дни, и то как туманное пятно на краю неба. Здесь — другое дело. К западу от Ярмука Шарур чувствовал, что они смотрят на него сверху вниз.
Через два дня после того, как караван перешел реку, возделываемые земли кончились. Впрочем, корма ослам хватало. Шарур выменял часть испорченных водой рубах на пару овец у пастуха. Они встретились ему неподалеку от дороги. В ту ночь на ужин караванщикам досталась жареная баранина с черемшой.
На следующее утро они догнали караван из Имхурсага. Шарур знал, что караван конкурентов неподалеку. Если бы он не повел свой караван обходным путем, они бы встретились раньше. Теперь его заботила только главная переправа у Аггашера, и Шарур сомневался, что она обойдется без инцидентов.
Когда на дороге стали заметны отпечатки подков чужих ослов, Шарур приказал стражникам надеть шлемы и взять оружие.
— Мы не знаем, что у имхурсагов на уме, — сказал он Мушезибу. — Если Энимхурсаг потребует, чтобы они напали, они нападут, даже если нас будет больше. Бог обычно сначала делает то, что считает нужным для себя, и только потом беспокоится о своем народе.
— Да, видал я это в тех войнах, которые мы вели против Имхурсага, — подтвердил начальник стражи. — Я помню, как они бросались в бой без всякого смысла. Но они считают нас сумасшедшими, ведь мы действуем каждый сам по себе, а не так, как хочет наш бог. Уверяю тебя, это будет то еще представление!
— Представление? — удивился Шарур. Но переспрашивать, что имел в виду начальник стражи, не стал, а вместо этого провел пальцем по лезвию бронзового наконечника своего копья и проверил, достаточно ли он острый. Остался доволен. А что еще оставалось делать?
Имхурсаги впереди тоже вооружались. Шарур видел щиты, копья, мечи, луки. Их караван не уступал размерами каравану Шарура. Если они сцепятся, неизвестно, чем дело кончится.
— Мы поступим также, как на землях Зуаба, — заявил Шарур. — Первыми бой не начнем. Если нападут они, вы знаете наш клич: «Энгибил, и никакой пощады!» Охранники кивнули. Некоторые из них поспешно готовились к бою. Некоторые не готовились. Они и так были готовы.
Караваны сближались и вот уже задние ослы имхурсагов почти рядом. Люди поспешно сгоняли животных в круг, чтобы защитить их от людей Гибила.
Шарур выступил вперед.
— Гибил и Имхурсаг сейчас не воюют! — крикнул он. И это была правда. К сожалению, единственная правда об отношениях двух городов.
Предводитель другого каравана тоже выступил вперед и поднял руку. Только не жестом мира, а предупреждением.
— Стой, где стоишь! — воскликнул он. — Не вздумай приближаться, пока не поведаешь о своих желаниях Энимхурсагу, могущественному богу.
— Тогда и ты останови своих ослов, — предложил Шарур. — Начнем переговоры. — Он подавил вздох. Что толку говорить с этим человеком, если все равно за него решает его бог. Да если бы весь бог, а то ведь только та его крошечная часть, которой он следит за караваном.
Имхурсаг действительно стоял, не отвечая, словно прислушиваясь к чему-то. Так продолжалось несколько вздохов, а потом человек словно ожил, кивнул сам себе и прокричал:
— Да будет так! — Он повернулся к своим караванщикам и велел стоять на месте. Шарур в свою очередь махнул своим людям, чтобы они не подходили ближе.
Предводитель другого каравана спросил:
— Зачем ты нас преследуешь? Некоторое время назад бог сказал нам, что ты идешь по нашему следу.
— У меня и в мыслях не было вас преследовать, — ответил Шарур. — Мы идем своим путем, просто той же дорогой, что и вы, но идем быстрее. Предлагаю разойтись миром. Ну, подышишь немного нашей пылью, а потом нас как будто и не было.
— Может, и так, — сказал человек из Имхурсага. Хотел уже что-то добавить, но снова застыл и потом покачал головой. — Нет. Не пойдет. Энимхурсаг тебе не верит. Вы хотите нас опередить и повредить нашей торговле с Алашкуррутом.
Шарур знал, что не стоит смеяться в лицо богу, и потому не стал сразу отвечать. Городские боги страны Кудурру были народом ограниченным, и Энимхурсаг не исключение. Хотя он дотянулся своей властью до последователей далеко за пределами своего города, которым правил, он плохо представлял огромность мира и его составных частей.
— Алашкурру — большая земля, — смиренно сказал Шарур. — Мы можем торговать в одной части, а вы — в другой. Даже если мы доберемся туда первыми, это вам никак не повредит.
— Может, и так, — снова сказал имхурсаг.
— Если ты торговец, значит, бывал в горах Алашкурру. — Шарур обращался к предводителю чужого каравана, как один человек к другому, хотя понимал: его собеседник — другой, ведь за него говорит бог. — А если тебе не доводилось там бывать, увидишь, насколько это большая страна — все равно, что вся страна Кудурру, а не какой-то один город в Междуречье. Наши караваны друг другу не помеха.
