— Может, и так, — в третий раз повторил человек из Имхурсага. Шарура начинало раздражать его глупое упрямство, но он пока сдерживался. Он уже понял, что имхурсаги не посмеют — или, возможно, просто не смогут — пойти против его бога. Не гневаться тут следовало. А пожалеть их.
— Прошу тебя, пропусти нас без боя, — мягко сказал он. — Именем Энгибила клянусь, мои люди не станут затевать ссору, пока мы идем мимо.
— Как это ты можешь клясться именем своего бога? — спросил имхурсаг, а может, и сам Энимхурсаг? — Ваш Энгибил не говорит через своих людей. Мы это знаем. За вашими словами только ветер, правды богов в них нет.
Пожалуй, впервые Шарур осознал, что он и прочие жители Гибила для имхурсага такие же странные и пугающие, как и они для него.
— Я действительно говорю от себя, — признал он, — но Энгибил по-прежнему мой бог. Если я солгу от его имени, мне не избежать наказания.
— Ну, так же не всегда было, — ответил человек из Имхурсага. Тон его резко изменился. Он запрокинул голову и расхохотался. Взглянул на Шарура, но так, что торговец понял: через него смотрит сам бог. Шарур вздрогнул и потянулся за амулетом Энгибила. Однако пока никто не собирался на него нападать. — Можешь продолжать. Ты говорил, что в Алашкурру всем хватит места. Посмотрим, хватит ли его для тебя. — Он снова рассмеялся еще более неприятным смехом.
Именно в этот момент Энимхурсаг отпустил своего человека. Тот пошатнулся, но быстро пришел в себя. Шарур сомневался, что его собеседник помнит то, что сказал через него бог. Так оно и оказалось. Предводитель чужого каравана повернулся к своим людям и приказал отвести ослов на обочину, чтобы пропустить Шарура и его спутников. Жители Гибила наверняка стали бы возражать, а эти молча повиновались.
Имхурсаг снова уже от своего имени обратился к Шаруру:
— Иди вперед. Вы, гибильцы, всегда вперед рветесь, чтобы успеть вынюхать серебряную монетку посреди навозной кучи. Иди вперед и посмотрим, какая тебе от этого будет польза.
— Что сказал тебе бог? — спросил Шарур. — Почему он передумал?
— Почем мне знать? — беспечно ответил человек из Имхурсага. — Зачем мне это знать? —Он говорил с гордостью, хотя Шарур на его месте пришел бы в ярость, если бы его выставили за дурака. — А то, что бог сказал, ты и так слышал через меня.
— В самом деле? — с недоумением переспросил Шарур. Но он видел, что имхурсаг был искренен, как и любой человек из любого города, управляемого богом напрямую. Бормоча себе под нос, Шарур вернулся к своему каравану. — Вперед! — подал он команду и добавил: — Я поклялся именем Энгибила, что мы первыми в драку не полезем. Однако будьте готовы к неприятностям, только сами не затевайте свару, а то выставите меня человеком, нарушившим клятву.
— Слышали, бездельники? — зарычал Мушезиб на стражников. Он отвел копье и ударил себя в грудь здоровенным кулачищем. — Любой задира будет иметь дело со мной! — Шарур осторожно повел караван по дороге. Имхурсаги не напали. Правда, Шарур и не ждал нападения после того, как Энимхурсаг согласился пропустить его. Его люди скалили зубы, улюлюкали и корчили рожи, всем своим видом показывая, что бы они сделали, если бог позволил им.
Возможно, они пытались спровоцировать людей из Гибила, чтобы завязать драку. Желая разрядить обстановку, Шарур кивнул в сторону имхурсагов и сказал негромко Мушезибу и ближайшим стражникам:
— Посмотрите на этих дрессированных обезьян. Забавные, правда? Может, бросить им горсточку фиников, чтобы было что пожевать на ходу?
Как он и надеялся, охранники и погонщики рассмеялись. Некоторые даже бросили финики имхурсагам. Те явно не знали, как в этому отнестись: то ли радоваться подачке — еда, все-таки, то ли злиться. Энимхурсаг и сам не знал и им не сказал. Они продолжали ждать ответа своего бога, когда последний из ослов Шарура и последний из его людей миновали их караван, сбившийся в кучу.
— Отлично сделано, сын торговца, — одобрил Хархару. — Когда люди из города под богом хотят драться, они такие же быстрые, как и мы. А если дать им что-нибудь пожевать, — они с Шаруром улыбнулись друг другу, — они начнут махать ногами в воздухе, как жук, упавший на спину, пока их бог не решит, что им делать.
— Я надеялся, что так и будет, — кивнул Шарур. Он повысил голос, обращаясь к каравану: — Отлично, ребята! Теперь имхурсаги будут дышать нашей пылью и наступать на ослиный помет всю дорогу до Алашкурру. Надо поспешить, чтобы в конце дня встать лагерем подальше от них.
Караванщики ответили ему довольными криками. Люди с удовольствием прибавили ход, а вот ослы громко жаловались. Впрочем, ослы всегда жалуются.
В тот вечер Шарур очень тщательно выбирал место для лагеря. Наконец, он увидел небольшой холм, который легко защитить от ночного нападения, и с которого далеко видно.
— Здорово! — сказал Мушезиб, энергично кивая, — имхурсагам нас здесь не взять. Если попробуют, им достанется на орехи!
— Вот и я так думаю. — Шарур посмотрел на восток и разглядел лагерь имхурсагов. Там уже мерцали звезды костров. — Ишь, чего надумали: с нами тягаться! Зашибутся пыль глотать.
