— Даже тогда, — кивнул Хаббазу. — Жду я обычно в тавернах. Пью пиво. Ем соленую рыбку и лук. Иногда я даже баранину ем. Если вижу хорошенькую куртизанку, даю ей что-нибудь, чтобы она согласилась лечь со мной и делала то, что я хочу. Возможно, некоторым такая жизнь наскучила бы. Только не мне.
— Но ведь это не все, из чего состоит жизнь вора, — сказал Эрешгун. — Этак все бы ворами стали. Никто не захотел бы держать таверну. Никто не стал бы варить пиво, ловить и солить рыбку. И лук никто бы не выращивал. Про овец я уж не говорю. Да и куртизанку не соблазнили бы несколько кусочков металла, если бы она могла их украсть.
— Вы правы, господин купец, но только отчасти, — ответил Хаббазу. — Многие мужчины занимаются торговлей. Но многим ли удается в этом преуспеть? Всего лишь нескольким, таким, как вы. Многих соблазняет жизнь вора, но мало кто достигает в этом деле таких вершин, как я. Столь искусных воров поискать.
— Насчет воровства не знаю, а вот в споре ты силен, — уважительно произнес Эрешгун.
— В самом деле, — кивнул Шарур. — Если он и в бою покажет себя так же хорошо, как в споре, лучше бы имхурсагам не замахиваться на могущество Гибила.
— Мне нет дела до могущества Гибила, — сказал Хаббазу. — Я — часть могущества Зуабу. — Он поднял руку. Пальцы у него были длинными и ловкими. — Остановимся на том, что я наемник из Зуаба, и сейчас служу Гибилу.
— Ну что ж, с твоей стороны это довольно великодушно, — рассмеялся Шарур. Рассмеялся и Хаббазу. Ни тому, ни другому не хотелось обижать собеседника, настаивая на своем.
Шарур огляделся. Тени сгущались. Цвета тускнели.
— Пора ужинать. Потом — спать. Утром мы с братом пойдем на север. Поможем победить имхурсагов, а потом вернемся. — Не успел Шарур договорить, как в дом вошел Тупшарру. — Я вижу, вы дали Хаббазу оружие, — сказал он. — Значит, он сначала будет сражаться за нас, а потом уже воровать для нас?
— Сейчас он — наемник из Зуаба на службе Гибилу. Он сам так сказал, значит, так и есть.
— Ты лучше не издевайся надо мной, — сказал Хаббазу. — Твои слова ранят меня в самое сердце. — Он пошатнулся, словно получил смертельную рану.
Не только Шарур, Эрешгун, Тупшарру и Хаббазу собрались в дорогу следующим утром. Улица Кузнецов опустела. Оружейники разобрали свои изделия и отправились на защиту города. Даже лысый, грузный Димгалабзу взвалил на плечо топор с длинной рукоятью и широким навершием.
— Собираешься срубить парочку имхурсагов? — поинтересовался Эрешгун, с уважением оглядывая грозное оружие.
— А что такого? — ответил Димгалабзу. — Мы же кузнецы, будем сражаться в первых рядах. С нами сила металла. Посмотрим, как против нее выстоит сила Энимхурсага.
— Это хорошо, — признал Шарур. — Кимаш-лугал поступил мудро, поставив вперед кузнецов.
— Конечно, хорошо, — согласился Эрешгун. — Предыдущие войны принесли нам неплохую прибыль.
Хаббазу выглядел заинтересованным. Шарур подумал, что рано или поздно Энзуаб все равно узнает о сражении, ну, а что он будет делать с этим знанием — его дело.
Димгалабзу в свою очередь весьма заинтересовался зуабийцем.
— Кто это идет с твоими сыновьями? — спросил он Эрешгуна.
— Его зовут… э-э… Буррапи, — ответил Эрешгун. — Он наемник из Зуаба. Шарур познакомился с ним, когда вел караван через землю Зуаба. А он как раз оказался здесь, когда имхурсаги пошли на нас войной. Мы обещали заплатить ему, если он будет сражаться на нашей стороне.
Хаббазу спокойно отнесся к тому, что его назвали вымышленным именем. Он слегка поклонился Димгалабзу. Кузнец в ответ тоже изобразил нечто, похожее на поклон и с усмешкой произнес:
— Ты с ним поосторожнее. Он ведь не воевать сюда пришел. Знаешь, что говорят о зуабийцах…
— Это же надо! — негромко воскликнул Хаббазу. — Всего-то парочка воров умудрилась испортить репутацию всему Зуабу.
Тупшарру закашлялся, Шарур с Эрешгуном сохранили на лицах сосредоточенное выражение. Оба обладали большим опытом по сравнению с младшим братом Шарура. Впрочем, несмотря на опыт, Шаруру оказалось нелегко сохранить серьезную мину.
Итак, ополчение постепенно двигалось навстречу захватчикам. Большинство кузнецов обладали мощным телосложением, но ходоки из них были так себе. Поскольку многие из них успели нажить неплохие состояния, в ближайшей деревне купили подводу, запряженную ослами, и сложили на нее все свое оружие и снаряжение. Идти стало полегче, и все приободрились.
На север шли и крестьяне. Вскоре на дороге стало тесно, навстречу потянулись беженцы, в основном, женщины с детьми и скотом. «Имхурсаги!» — кричали они так, словно люди, идущие на врага с оружием в руках, не знали, с кем им предстоит сражаться.
Эрешгун махнул рукой в сторону северного горизонта. Над ним висел дым.
— Они жгут наши поля. Деревни жгут. Они за это заплатят!
Гибильцы расположились лагерем недалеко ото границы. Получился небольшой город с охраной, многочисленные шатры образовали в нем извилистые улочки и переулки. Настроение в лагере царило уверенное. Торговцы прошли мимо человека, обращавшегося к небольшой группе слушателей:
