— Все гаснет здесь, кроме живого огня, — сказала она презрительно и сухо. Жестом подозвала Шадрена, велела ему наклониться. Экзалтор послушно подставил ей ухо. — Не позволяй тени упасть на тебя. Слышишь? Ни в коем случае.
Шадрен похолодел. Тень алчет, как этот город, как все в нем; Тень никогда не насытится, и она сожрет его, только дай ей волю. Леди-под-Вуалью, чьей крови он так жаждет вкусить, не менее опасна, чем острый нож в руке душегуба.
Убедившись, что он в полной мере осознал важность ее слов, Морвена отошла.
— За этой стеной находится Черный Сад, — произнесла она. — Здесь пируют боги, и что бы ни случилось, не прерывайте их пир. Держите рты на замке, говорить буду я. — Ведьма перевела дыхание. — Там будут узорчатые кубки, посуда из филигранного серебра, золотые миски… Ничего не трогайте. Они в них принимают подношения, но мы не пришли подносить. Это понятно? — Помолчав, она произнесла то, от чего их обоих бросило в дрожь: — Если боги захотят насытиться вами, я не смогу им помешать.
Они не стали обсуждать очередность: кто пойдет первым. Морвена отдала факел Слантье и протиснулась в щель. За ней полез Шадрен. Факел остался у Слантьи, за спиной экзалтора рдела кровавыми отблесками трещина, но перед глазами стояла кромешная тьма. Пахло озоном, как перед грозой, под ногами ощущалось что-то мягкое, похожее на ковер с густым ворсом. Шадрен не мог не вздрогнуть, когда холодная рука коснулась его лица, и только спустя миг с облечением понял, что это Морвена.
Появление Слантьи разогнало мрак, и в этот момент Шадрен был ему рад, как никогда. Вампир поводил факелом, осматриваясь. Пол выстилал темный мох, сквозь который проглядывал древний камень, стены густо заросли плющом с маленькими черными цветами без запаха, одна из юрких лоз опутала золоченую арфу без струн, притулившуюся в углу. Шадрен сделал неосторожный шаг назад, споткнулся и с бранью полетел в темноту. Тишина наполнилась шорохом крыльев, стайка теней взмыла в воздух и рассеялась перед его лицом, коснувшись щек чем-то бархатистым и теплым. Морвена вырвала факел у Слантьи и подбежала к экзалтору. Черные цветы на толстых лозах оказались не чем иным, как мотыльками. Ведьма склонилась над Шадреном, подала ему руку, а они беспечно вились вокруг пламени, не боясь опалить крылья.
Экзалтор почти не пострадал, только ушибся и ободрал руку. Рядом валялась ржавая птичья клетка с распахнутой дверцей, и он сердито оттолкнул ее ногой.
Позднее они наткнулись еще на несколько подобных клеток, согнутых и рассыпающихся от времени. Когда-то в них обитали птицы, но их трупы давно превратились в пыль. Здесь умирал камень и металл, что уж говорить о живой плоти.
Когда мох начал заметно редеть, до них долетели голоса. Они повернули на источник звука, но голоса стихали, как будто они удалялись от их обладателей, а не приближались к ним. Шадрен наступил на какой-то предмет, жалобно звякнувший под его ботинком, и остановился. Морвена подняла факел высоко над головой, озарив полукруглый альков с абсолютно голыми стенами: на них не было ни рисунков, ни плесени, ни вездесущего плюща. На полу громоздилась посуда из драгоценных металлов вперемешку с самоцветами, жемчугом и лоскутами ткани, столь тонкой, что ее могли соткать лишь пауки. Свет от факела скользил по краям чаш, наполняя их рубиновым сиянием.
Кто-то стоял справа от алькова, бледный и прозрачный: Нефела. Архиведьма обернулась на шаги, оглядела гостей опаловыми глазами без зрачков и подала знак Морвене, одними ресницами: вниз-вверх. Слантья хотел было опуститься на пол перед сокровищами, но ведьма резко схватила его за плечо и встряхнула. Он осознал свою ошибку и прислонился спиной к стене: оставайся на ногах, пока боги не разрешат тебе сесть.
Было тихо. До этого Шадрен слышал несколько голосов, в основном женских, но перед альковом стояла одна Нефела. Он вопросительно глянул на ведьму: неужели боги ушли? Она покачала головой, прижимая к губам палец.
— Морвена из Блука, — произнес кто-то с напускной торжественностью, и экзалтор вздрогнул. Это напоминало аудиенцию у короля, а представлял их его паяц. — И ее спутники.
Справа раздался звонкий, мелодичный смех. Шадрен повернул голову на звук: на стене подергивалась тень, не принадлежащая никому из них. Нефела вообще не заслоняла свет. Он тяжело сглотнул, сцепил в замок дрожащие руки. Вопреки тому, что Морвена держала факел ровно, его янтарный свет метался по алькову, и на голом камне, будто чернила сквозь мокрую бумагу, начали проступать силуэты. Одна Тень, явно взрослая женщина, держала в руке куклу, вторая состояла из ряда продолговатых клякс, третья сидела на полу и медленно расчесывала волосы, на голове у четвертой красовался колючий венец, у пятой были обрубки вместо рук. Всего Теней было шесть: последняя куталась в рваный плащ, а из ее плеч торчали два клинка наконечниками вверх.
— Так на чем мы остановились? — спросила женщина с культями.
— На том, что все к лучшему, — ответил ей мужчина-клякса.
— В темноте не различишь цветов, — поддакнула женщина с куклой.
