Он сдался, его плечи поникли.
— Хорошо. Я понял.
Шадрен сел на землю и обхватил голову руками. Сканла-Кай возвышалась над ним, будто каменный идол, готовый вечно ждать ответа, если в том будет необходимость. Огромный пузырь вздулся на поверхности озера и лопнул с влажным хлопком, капли смолы брызнули на кустарник, прожигая в узких листьях рваные отверстия. Дыхание паром вырывалось изо рта у собак, их пустые глазницы и скованные веки смотрели в сторону мужчины. Черные завихрения высотой в два человеческих роста появились откуда-то позади башни, описали полукруг и соединились в точке, где сидел экзалтор. Он закашлялся, вытер рукой рот: на ладони была слюна, смешанная с пылью. Шадрен поднял глаза на Сканлу: от привратницы он не получит ничего — ни воды, ни места для отдыха, ни сострадания.
— Что ж, ответ очевиден, — хрипло проговорил он. — Я заслужил это сполна — за то, что сделал с Фреем. Я палач, но я слаб духом, как большинство людей. Я не ищу спасения и не могу сказать, что пришел с миром. Я пришел с предупреждением от имени той, кто больше не имеет веса ни в Гильдии, ни за ее пределами. Теперь она просто старая ведьма, а мне нечего терять, кроме своей жизни. Ты хочешь ее, привратница? Мою жизнь?
— Зачем ты хочешь войти в город?
Шадрен издал короткий смешок.
— Чтобы меня съели.
Он ждал, что магия звука разорвет его на части. В ушах стоял звон металла — и яростные крики, и страстные призывы, и обещания расплаты, и отчаянные вопли боли. Несмотря на все то, что он совершил, его сущность взывала к спасению. Он хотел жить — так неистово, как не хотел никогда. Убийца, предатель, подонок, лжец — он был ими всеми, и все-таки…
— Добро пожаловать в Альдолис.
В голосе Сканлы-Кай не было ни радости, ни разочарования. Каким мелким казался этот человек, каким незначительным по сравнению с тем бременем, что ей приходилось нести. Он умрет и превратится в прах, а она останется привратницей на тысячу лет. Это долго? Это — целая вечность и еще немного.
Шадрен поднялся с земли. Он весь дрожал. Края плаща взметнулись за спиной Сканлы, как языки огня, она раскрыла для экзалтора объятья, холодные и пустые. Он сделал шаг, оступился и упал. И падал, падал, падал…
— И? — спросила Морвена.
— И что? — Он медленно перевел на нее взгляд. Перед глазами плясали красные пятна. Ведьма лежала на постели, подперев рукой голову: он не помнил, когда и как она здесь оказалась. — Где Морта?
— Ей надоело тебя слушать, и она ушла. Ты слишком углубился в воспоминания и не заметил этого. Но мне интересно, что было дальше.
Он помрачнел.
— Ты сама знаешь, что было. Я очнулся здесь. С тобой и Кат Ши.
— Ее зовут Фрейя, — услужливо подсказала Морвена. — Ты не помнишь?
— Теперь вспомнил. Я все не мог решить, как ее назвать.
— Что ты почувствовал, когда увидел меня? Что ты подумал?
— Ты действительно хочешь знать?
— Почему нет?
Снаружи загремело, хлынул дождь, сверкнула молния. Шадрен поднялся, чтобы закрыть окно: обе части витража то и дело вспыхивали, свет растекался по черным прожилкам на стекле, как яд по венам. Эта гроза была искусственной, сотворенной руками колдуньи, как и все погодные явления, происходившие под куполом города. Альдолис стоял на твердой земле, но все здесь было не так, по-другому. Солнце не вставало утром, луна казалось вырезанной из картона и обклеенной мятой фольгой, а стены дворца могли излучать слепящее сияние, будто зеркала, отражающие невидимый свет.
Шадрен повернулся к ведьме, опершись ладонями на подоконник и чуть откинувшись назад. Посмотрел на Морвену в упор, так пристально, что это заставило ее отвести глаза. Вопреки всему, он не чувствовал себя хозяином положения.
— Мне хотелось заняться с тобой любовью.
К ее щекам прилила кровь. Она подтянула голову к коленям, спрятала лицо. Находясь рядом с Морвеной, Шадрен забывал о том, что она чудовище. Она могла быть опасной и жестокой, но от нее не веяло смертью.
— Ты не это ожидала услышать?
Ведьма спросила глухо:
— Ты все еще этого хочешь? Сейчас?
— А чего хочешь ты, Морвена из Блука?
Ей было тяжело признаваться в своих чувствах.
— Чтобы ты изменился.
— Я должен стать одним из вас?
Их взгляды на мгновение встретились.
— Да, — сказала Морвена. — Тебе следует увидеться кое с кем. Ее зовут Нефела, и она архиведьма. Они были лидерами, как сейчас Вираго.
— А если я откажусь?
— Тогда тебе придется уйти.
— И ты не будешь тосковать по мне?
— Буду. Шад… — Ее глаза полыхнули зеленым огнем. Он не хотел ее любить, не хотел быть с ней — умом не хотел; но было в ней что-то чрезвычайно притягательное, что-то от Лилит, перед которой не устояли ангелы. — Пожалуйста.
(Летиция)
