Клаус бросил взгляд на таймер и понял, что Эрнст уже начал играть. Как же всё-таки далеко! Казалось бы, простая вещь – виолончелист извлекает звук, и этот сигнал летит семь минут со скоростью света, прежде чем его услышат на Луне. А представить себе, что он уже всю четвёртую часть отыграет, когда остальные только вступят, было трудно. И ведь любой дирижёр для него – изображение, которое машет палочкой из прошлого. Больше экспрессии? Да я уже и играть закончил. Соль диез? Ну, ошибся пять минут назад, уже забыть успел, а вы всех из-за этого остановили зачем-то.
Таймер снова просигналил – 10 секунд. Клаус провёл ладонями по лицу, чтобы взбодриться и выкинуть из головы всё лишнее.
Вторая часть симфонии закончилась триумфальным, победоносно-мажорным «Поехали!» Третья часть вновь вернулась к минору. Самое сложное, самое ответственное, то, на что ушли годы напряжённого труда, только предстояло пройти.
Работала первая ступень ракеты-носителя. Альт, виолончель и контрабас в мощном порыве вели секвенцию шестнадцатыми. Каждые восемь тактов к ним присоединялась валторна и увеличивала накал, вырастая от тихого пения до надсадного крика. «"Заря-1", я "Кедр". Чувствую себя хорошо. Вибрация и перегрузки нормальные», – это у Клауса в партитуре подписана стенограмма переговоров Гагарина и Королёва. Он почти слышит эти слова в нескольких нотках трубы, прорывающихся через сплошную стену струнных.
«"Заря-1", я "Кедр". Закончила работу первая ступень», – говорит Королёв. И сразу же стихают скрипки, виолончель и контрабас, музыкальный размер сменяется на три четверти. Происходит отделение первой ступени, на несколько секунд шум в «Востоке» стихает. Только флейта тянет тонику, и гитара осторожно перебирает септаккорд.
Сменяется тональность, возвращаются четыре четверти – заработала вторая ступень. Скрипки и виолончель играют вариацию прежней секвенции. Сейчас Гагарин доложит Королёву, что произошел сброс головного обтекателя и что он наблюдает в иллюминатор Землю, что хорошо различима Земля… Труба и флейта с пианиссимо, вырастая до мецефорте, начинают обыгрывать полифоническую мелодию. Им вторит альт: «Самочувствие хорошее, настроение бодрое. Все нормально, полет продолжаю». Сквозь волнение гармонического минора пробиваются мажорные нотки, но потом снова пропадают. Напряжение по-прежнему очень высоко. Инструменты вновь умолкают: произошло выключение второй ступени. Тянет тонику валторна. Когда начинает работу третья ступень, в третий раз сменяется тональность.
Струнные ведут вторую вариацию секвенции взлёта. Сильные доли выделяет труба. Через шестнадцать тактов включается запрограммированный Клаусом метроном, и темп начинает спадать. В тот момент, когда отделяется третья ступень, метроном доходит до 90 ударов в минуту и отключается.
Всё. Юрий на орбите. Тихо и осторожно струнные тянут свою красивую мелодию. Юрий делает запись в журнале, и карандаш начинает уплывать. Невесомость. Сейчас он восторженно скажет: «Плавает все! Красота. Интересно!» Короткие штрихи скрипок и воздушное порхание гитары, подчёркнутое тихими крещендо-диминуэндо виолончели.
Весело смеётся контрабас: это Юрий передаёт с орбиты привет Алексею Леонову: «Привет блондину!»
Клаус внутренне собирается. Вот он, самый важный момент! Гагарин открывает светофильтр «Взора» и видит чёрное небо, и по краю Земли, по краю горизонта, – голубое сияние.
Вместе с первой терцией флейты вступил саксофон. Нежно, мягко, с тёплой вибрацией он повёл свою партию, и Клаус почти как наяву услышал слова Юрия: «Внимание, вижу горизонт Земли. Очень такой красивый ореол…». От синевы атмосферы, от этого не виданного никем ранее сияния, нельзя было отвести глаз, и насколько это зрелище было прекрасно, настолько же пленительно звучал саксофон. Он то журчал серебряными верхами, то с шипением опускался на самый низ, то неотчётливо шептал, то пел в полный голос. Клаус закрыл глаза и перестал следить за партитурой. «Вышел из тени Земли. Через правый иллюминатор и "Взор" видно: сейчас появилось Солнце», – говорит Гагарин. Струнные выросли на крещендо, саксофон поднялся следом, в терцию с ним – труба, и взошло оно – сольмажорное Солнце, первое Солнце для первого космонавта Земли. Оркестр победоносно гремел, «Восток-1» уверенно нёсся по орбите, саксофонист летал по октавам.
Погодите-ка. Клаус открыл глаза. Саксофон. Откуда здесь саксофон? У них в оркестре нет саксофона. Кто-то забавляется? Но это закрытая частота. Кто-то из своих решил подшутить? Но должны играть все. Так, слышны три скрипки, контрабас, виолончель, альт, валторна, флейта и гитара. Где труба? А, вот труба. Может, включили запись? Что за игрушки!
Клаус переборол желание дать музыкантам доиграть, потому что это было серьёзно.
