И они потащились дальше. А ветер беспощадно бил их, осыпая льдинками. Тим понятия не имел, какое расстояние они прошли за ночь. Оказавшись на вершине очередного гребня, он повернулся, посмотрел назад, но сложно было что-то сказать, так как глыбы льда все время перемещались, и Тим не был уверен, что утес, который теперь остался далеко позади, именно тот, что раздавил их купол.
Он позволил Диане отдохнуть с полудня до заката – почти пять часов. И она отчасти восстановила силы, потраченные во время ночного перехода. Но когда солнце подползло к горизонту, а стрелка термометра на запястье Тима устремилась к отметке «сто», Диане показалось, что она и вовсе не отдыхала. И все же они пережили еще одну адскую ночь. И на рассвете они все еще брели, спотыкаясь от ударов свирепого ветра.
А утром появился абориген. Они узнали его, потому что в руках у него были часы с заводом на восемь дней. Абориген подобрался к людям и протянул им механизм. Он печально скулил, словно чувствовал себя обманутым.
При виде аборигена в сердце Тима зародилась надежда, но потом она тут же угасла. Абориген при всем своем желании не смог бы понять их затруднительное положение. Титан – единственный мир, который он знал, и он не мог представить себе, что есть существа, не приспособленные к жизни на этой планете. Так что Тим стоял, безмолвно наблюдая, как Диана завела часы, а потом, улыбаясь, вернула их аборигену.
– На сей раз, старина, они отсчитывают время нашей жизни, – сказала она аборигену. – Если мы не доберемся до Нивии, некому будет их заводить… – и она погладила тупорылую голову существа. Абориген заворковал и заскользил прочь.
Путники отдохнули и поспали днем, но все равно чувствовали себя уставшими, когда им пришлось вновь столкнуться с адом ночи. Диана находилась на грани истощения, но не из-за недостатка питания, а от непрестанных ударов ветра и усилий, с которыми давался каждый шаг. Тим оказался сильнее, но и у него болело все тело. А от холода, пробившегося через толстую куртку, у него болело обмороженное плечо.
Через два часа после заката Тим почувствовал приступ отчаяния. Диане было не пережить эту ночь. Она отчаянно боролась, но силы оказались слишком неравными. Молодая женщина ослабла. Безжалостный ветер, стегая ее, заставлял то и дело опускаться на колени, и с каждым разом Диана все медленнее поднималась, все больше наваливаясь на руку Тима. Слишком скоро наступил момент, которого он ожидал с отчаянием, – его супруга не смогла в очередной раз подняться.
Тогда он присел рядом с Дианой. Когда он услышал ее слова, перекрывающие завывания ветра, стекла его очков запотели от слез:
– Ты, Тим, иди дальше, – пробормотал Диана. Потом потянулась к мешочку у себя на шее. – Возьми огненные орхидеи и оставь меня.
Тим не ответил, лишь покачал на руках ее усталое тело, загораживая его насколько можно от разъяренного ветра. Его мысли летели по кругу, а сердце оказалось переполнено отчаянием. Остаться тут – верная смерть. Он мог бы отнести Диану в место, защищенное от ветра, и там они могли бы медленно погрузиться в вечный сон. О том, чтобы оставить ее, он даже не думал. Диана знала об этом, но не сделать подобного предложения не могла.
Она слабо уцепилась за Тима, когда он поднял ее. Он прошел несколько шагов, прежде чем упасть. Но в этот раз он оказался под защитой небольшого пригорка. Сжавшись за ним, он обнял жену, ожидая, когда холод прикончит его.
Тим без всякой надежды смотрел в пустоту. Над ним распростерла крылья ночь Титана. В небе горели ледяные звезды, и их свет играл на холодных гладких пиках. За их пригорком вытянулась гладкая поверхность ледника. И там были прозрачные пузыри ледяных муравьев.
Ледяные муравьи! Счастливые маленькие существа! Он помнил, как описывал этих муравьев Янг в книге, оставшейся в их куполе. Так вот, в книге говорилось, что внутри пузырей муравьев тепло, там было градусов сорок, а то и больше. Тим уставился на пузыри, хрупкие, но все же сопротивляющиеся ужасному ветру. И понятно почему: по форме они напоминали яйцо, а ведь оно может сопротивляться давлению с двух сторон. Нельзя сломать скорлупу яйца, сдавливая ее с двух сторон.
Внезапно Тима осенило. У него появилась надежда. Он пробормотал что-то Диане, поднял ее и, качаясь, пошел по скользкому льду. Туда! Там был купол достаточно большой – футов шесть в поперечнике. Подобравшись к подветренной стороне, он пинком пробил дыру в блестящем куполе.
Диана проползла внутрь. За ней последовал Тим. Он присел в темноте возле супруги. Сработает ли? Потом он вздохнул с облегчением, когда увидел, как муравьи заделывают пробитую им брешь.
Его очки запотели от пара. Он подтащил Диану поближе, затем приподнял свою маску. Теплый воздух! Словно бальзам после ледяного ветра. Сам воздух казался немного заплесневелым, но теплым. Тим снял маску с Дианы, но она так и не проснулась, и теперь он сидел, разглядывая ее бледное, заострившееся лицо.
