Через год Фрэнк Кин почти полностью забыл о «Рыжей Пери» и пирате с огненной шевелюрой, хотя иногда слышал об известном пирате и вспоминал случившееся. В конце концов эти разбойники уже лет пятнадцать грабили космические трассы, не захватывая корабли, и стали чем-то вроде легенды – настоящими героями. Газеты и радио почти ежедневно вспоминали о них, и капитана «Рыжей Пери» обвиняли во множестве преступлений, хотя к части их, выполненных с меньшей отвагой, он не имел никакого отношения.
Расположение логова «Рыжей Пери» так и оставалось тайной, хотя корабли Лиги обшаривали астероиды, обратную сторону пустынной Луны и даже крошечные спутники Марса. Пират же действовал неизменно быстро, нанося удар, когда его жертва входила в гравитационное поле какой-нибудь из планет. Он появлялся и исчезал, оставаясь невредимым.
Однако у Фрэнка Кина не было времени для изучения подвигов известного флибустьера. Он и его компаньон пятидесятипятилетний Соломон Нестор из Смитсоновского, находились там, где кроме них побывало всего несколько человек, и пребывали в весьма затруднительном положении. Им пришлось направить свою ракету «Лимбо» к черному диску Плутона, и это им совершенно не нравилось.
– Сообщаю, что мы должны посадить корабль, – прорычал Кин. – Иначе я не дам этой ржавой жестянке ни единого шанса. А потом придется заняться ремонтом. Мы даже не сможем использовать реактивные двигатели, если вы, конечно, не желаете летать по кругу.
Старый Соломон был настоящим чудом в том, что касалось жесткой радиации, химии звезд и астрофизики, но едва ли мог считаться приличным инженером.
– Не понимаю, почему мы не можем лететь зигзагами…
– Увы! Я же объяснял вам, почему. Разве зря я потратил пять часов, чтобы рассчитать маршрут до ближайшего населенного места? Это Титан, спутник Сатурна. Он всего в миллиарде миль отсюда. Я говорю всего в миллиарде, но при той скорости, на которой мы могли бы лететь, выписывая зигзаги, нам потребовалось бы четыре года и три месяца, чтобы туда добраться. А у нас продовольствия всего на три месяца. Чем бы мы питались эти четыре года? Атомной энергией?
– Но что нам делать на Плутоне? – засомневался старый Нестор. – Почему у нас на борту нет запасных рулевых сопел?
– Им неоткуда взяться, – с отвращением пробормотал Кин. – А вот что мы сможем сделать, так это попытаться отыскать природные залежи какого-нибудь стойкого металла – платины, иридия или вольфрама. А может, найдем еще какой-нибудь металл, который плавится только при очень высоких температурах. Потому что иначе нам отсюда не улететь.
– Если здесь и есть вольфрам, – неуверенно, но с надеждой в голосе начал старик, уставившись вниз в черную пустоту, – то Хервей доложил бы об этом, да и Каспари такую находку не пропустил бы. Но там нет никакой атмосферы, все, что есть на поверхности, скорее всего, жидкий или твердый гелий. Сам же Плутон в диаметре около десяти тысяч миль. Гравитация на поверхности 1,2 земной, а альбедо…
– Мне это не интересно, – проворчал Кин, а потом более мягко добавил. – Послушайте, Соломон, мне в самом деле искренне жаль. Я обрушился на вас, потому что эта неисправность меня достала. И я надеюсь, что, когда мы вернемся, кто-то за все это ответит. За те деньги, что заплатил институт, они должны были поставить нам рабочее оборудование, – он посмотрел вниз через иллюминатор по левому борту. – Планета приближается.
Встряхнуло, а потом вой реактивного двигателя стих. «Лимбо» замер. Снаружи столб пыли заволок все иллюминаторы, а потом быстро рассеялся – взлетевший к небу песок моментально осел в вакууме, окружающем судно.
Кин вскочил на ноги.
– Пойдемте, – объявил он, повернувшись к скафандру, висевшему на крюке. – Не стоит напрасно тратить время. Нам надо оглядеться, – он залез в скафандр, отметив, что на этой черной планете тот стал много тяжелее. Тяготение Плутона добавило лишних тридцать шесть футов к его ста восьмидесяти земным.
– Мы не возьмем никакого оружия? – удивился Нестор.
– Оружие? Зачем? Это планета пуста точно так же, как мозг того урода, который проверял наши двигатели. Как может существовать органическая жизнь в вакууме при температуре всего в десять градусов выше абсолютного нуля? – он потянул внутреннюю дверь воздушного шлюза. – Отлично, – продолжал он, и голос его гулко прозвучал из-под шлема. – Будем считать, что здесь тоже побывала смитсоновская экспедиция для определения интенсивности космического излучения в межпланетном пространстве. Мы еще снимем все данные, только сначала нужно определить, каким способом мы доставим эти данные домой, – рывком он распахнул внешнюю дверь и шагнул на черную поверхность Плутона.
