Тревис не считал свой поступок глупым и необдуманным. Он не боялся смерти, считал, что лишь он вправе распоряжаться своей жизнью, и никогда не думал, что будет кому-то дорог настолько, чтобы скорбеть по нему. И все же грубые, перемежающиеся криками слова бывшего друга тронули его, заставив забыть, как дышать.
Кален перевел дух и продолжил тише:
– Ты должен ответить за свои преступления, вернуться к семье, в свой Лимерик, и начать жить заново. Отпусти свое прошлое в конце концов. Все уже случилось. Не выбрасывай свой второй шанс, вспоминая ошибки первого… Боже, как же ты посмел?
Кален не знал, почему так зол и напуган.
– Я больше не знаю… как относиться к тебе. Если бы не ты, я бы умер еще в бассейне. Если бы не ты, Последний Путь унес бы меня на тот свет. Если бы не ты, я бы ни за что не нашел Иону и не вернул ее. Я бы сдох уже давно, если бы не ты, – Кален поднял на него взгляд, чувствуя на себе прерывистое дыхание. – Но ты убил мою мать. Это то, чего я забыть не смогу. Поначалу я действительно хотел мести, но что-то изменилось. Думаю, мы оба с тобой изменились. Наверное. Не знаю… Зато я знаю кое-что другое: я не хочу, чтобы ты умирал. Этой причины, конечно, недостаточно для того, чтобы ты жил. Но вспомни о других, они есть. А если и их не будет достаточно, то я задам тебе такую трепку, что нынешние проблемы покажутся тебе сказкой. Ты пожалеешь о том, что встретил меня. И с вывихнутыми ногами на крышу подняться не сможешь. Вот, – буркнул Кален напоследок.
Тревис не сдержал смешка.
– Знаешь, в подобных ситуациях обычно не угрожают, но твои угрозы такие милые, что воспринимать их серьезно очень тяжело.
Кален побагровел от злости и стыда.
– Ты смеешься? Прямо сейчас? После того как потрепал всем нервы? После того как решил превратиться в кровавый омлет на асфальте?
Велик был соблазн спросить Тревиса, о чем он говорил с Ангелой, но, вероятно, именно этот разговор сподвиг его на добровольный уход. Он усмехался и улыбался Калену и его забавным вспышкам злости, но за всем этим чувствовалась благодарность за новый шанс.
Больше всего он боялся не правосудия, а жизни с грузом вины за убийство Алисы. Тюрьма помогла бы ему простить себя, но простит ли его Кален?
Кален должен был провести черту уже после похорон Ариана. Мешал только предстоявший суд над Тревисом. Его обвиняли сразу в трех преступлениях: вооруженное нападение на полицейских, незаконное ношение оружия и убийство.
Никто не хотел надолго задумываться о том, какой срок ему грозил. Из-за тяжести преступлений суд мог не учесть его возраста. Истории известны случаи, когда двенадцатилетние убийцы отправлялись в тюрьму на десятки лет.
Мистер и миссис Станли брали консультации у врачей и юристов, чтобы узнать, можно ли приписать их сыну невменяемое состояние, в котором он якобы совершал все преступления, ведь самое главное – причину – Тревис так никому и не назвал. Да и кто в нее поверит?
Переезд из межвремья в новый мир начался сразу после траура и продолжался следующие полгода. Все это время Кален провел там, ненадолго поселившись в замке. Каждый день он ловил на себе пытливые и заинтересованные взгляды людей, пускавших слухи о том, что именно он, пятнадцатилетний парень, должен стать следующим правителем межвремья.
– Ты правда так считаешь? – спросил Кален у Самнии.
– Признаться, не думаю, что ты потянешь. И нужно ли оно тебе? Ты, конечно, родственник Ариана, но…
Она развела руками. Самния навещала межвремье изредка: все больше помогала с переселением и со снами.
– Ты вообще отдыхаешь? – Кален согнулся над коленями.
Девушка развернулась и взглянула на юношу с неподдельным удивлением, словно никогда не слышала об отдыхе.
– А должна?
– Если честно, то из всех времен ты трудилась и трудишься больше всех. И… – Он опустил благодарный взгляд, – спасибо, что помогала мне все это время. И не только мне.
Самния замешкалась, не зная, что ответить. Если Кален не привык благодарить, то она – принимать благодарность.
– Нет, правда. Признай, что ты потрясающая.
– С-спасибо, Хоулмз. – Она сжала в руках свое белоснежное платье. – Сам-то ты как? Прошло уже шесть месяцев… с тех самых пор.
Кален вспомнил день, когда вернулся в мир живых, встретил Иону, узнал о смерти Ариана и спас Тревиса от самоубийства.
«Мне бы не помешала помощь психолога, но, боюсь, от него меня отправят в психиатрическую больницу».
Следующую неделю организм настойчиво требовал еды. Вечером, когда Кален заходил в обеденный зал, служанки бежали на кухню и приносили ему только что приготовленные блюда, среди которых встречались позиции из перечисленного когда-то Джелвирой меню.
Кален улыбнулся этим воспоминаниям. Тогда все были живы, мало кто собирался умирать, а смерть казалась укрощаемым зверем. Но порой ему представлялось, что жизнь на этом не закончила издеваться над ним. Ежедневно он ждал подвоха, нового поворота – так он отвык от покоя.
