– Неторопливо. Можно сравнить с водопадом из вязкой патоки, только еще скучнее. – Она набила рот завтраком, а потом вдруг выпалила: – Ты, наверное, гадаешь, что я нашла в Коби?
Зен пожал плечами.
– Он такой болван. И зовет меня Трен. – Девушка рассмеялась и изобразила резкий неприятный голос Коби: – Трен! Трен! – Она покачала головой и посмотрела на Зена из-под голубой челки. – Тебе, наверное, интересно, почему я с ним обручена?
– Это не мое дело, – сказал Зен.
– Нет, твое. Ты Зенит или нет?
– Да. Конечно.
– Ну вот, значит, тебе должно быть не безразлично будущее нашей семьи. Пройдет еще пара тысяч лет, и наши промышленные миры иссякнут, а поскольку Стражи не могут открывать новые К-шлюзы, единственным способом попасть на новые планеты будут космические путешествия. Семья Коби уже много поколений связана с Космосом, они занимаются разработкой месторождений на астероидах и малых планетах в системе Сундарбан. Союз с ними принесет нашей семье пользу. И мне тоже. Я стану главой новой семейной ветви: Чен-Тульси-Зениты. Мы даже получим отдельное место в Сенате.
– Звучит неплохо, – заметил Зен, хотя, по его мнению, этого было недостаточно, чтобы решиться выйти за Коби. Он всегда думал, что богачи могут делать то, что им захочется, но Треноди отчасти была похожа на него: играла роль, чтобы получить то, чего хочет. Вот только где-то внутри нее еще пряталась девочка, которой она была когда-то, мечтавшая иногда: сказать семье, чтобы не лезли в ее дела, а самой сесть на какую-нибудь экзотическую ветку вместе с каким-то безбашенным железнодорожным фанатиком, таким, как ее кузен Таллис.
Когда Зен встал и собирался выйти из вагона, он увидел, что Коби уже здесь, сердито смотрит на него поверх шведского стола. Зен махнул ему и торопливо проскочил мимо в сторону выхода. Он уже был на полпути к соседнему вагону, когда Коби подошел к Треноди и намеренно громко сказал:
– И что тут забыла эта мартышка из Золотого Узла, а, Трен?
В вагоне, где хранилась коллекция Зенитов, оказалось тихо и прохладно. Едва Зен вошел в первое большое купе, на стенах тут же засияли области медленно сменяющихся люминесцентных цветов. Леди Суфра ждала его внутри. Ее глаза так и засияли от удовольствия, когда Зен почтительно поклонился.
– Итак, Таллис. Как тебе наши Каранаты?
Нова зашептала в гарнитуру:
– Они великолепны, – сказал Зен, моргая, разглядывая сгустки света и повторяя слова, которые разъясняла ему Нова. – Это ведь ранние работы, не так ли? Должно быть, она…
– То есть он создал их под впечатлением от абстракционистов, работающих с жестким светом…
Суфра Зенит, похоже, была довольна. Зен чувствовал, что проверка пройдена. Она сказала:
– Эти ранние работы всегда нравились мне больше прочих. Такие смелые цвета!
Зен посмотрел на картины. Он хотел что-то сказать, потом помедлил и подумал, стоит ли, но все-таки произнес:
– В депо Разлома есть особые художники, граффитчики. Они ходят вдоль составов и создают рисунки на стенах вагонов красками из баллончиков. Вот это, по-моему, смело.
– А я уж начала забывать, как оригинально ты мыслишь, Таллис.
– Лучшие из работ поезда демонстрируют с гордостью, провозят их сквозь К-шлюзы, чтобы показать в других мирах. Например, есть одна такая граффитчица, Флекс. Локомотивы обожают ее работы.
– Флекс? Какое необычное имя. – Леди Суфра снова была восхищена. – Я непременно должна посмотреть на ее работы, когда окажусь на станции.
Зен подумал: интересно, а что бы Флекс нарисовала на «Диком огне» и «Времени даров», будь у нее такой шанс? Наверное, плющ и вьющиеся розы. Сделала бы старые локомотивы еще более древними на вид, покрыла бы их убранством из мхов и папоротников, если, конечно, прохождение сквозь К-шлюзы не сотрет их. Он улыбнулся. Флекс пришла бы в восторг от этого состава…
Леди Суфра кивком пригласила Зена в следующе купе, где со стен на него смотрели голографические портреты сотен давно почивших Зенитов.
– Быть может, ты хотел бы увидеть что-то конкретное?
– Вроде бы у вас тут есть всякие горшки…
– Я имею в виду керамику.
– Ах, да, моя прабабушка, леди Риши, была страстным коллекционером. Большая часть экспонатов, представленных здесь, принадлежала ей. Чибийские вазы, маленькие скульптурки в виде животных под названием «Уэйд Уимзис»[7] – говорят, они со Старой Земли.
– А есть у вас предмет под названием Пиксис? – спросил Зен.
Одна бровь леди Суфры приподнялась и изогнулась.
– Неужели ты наслышан и об этой уродливой древней штуке? Какое все-таки углубленное образование дают вам там, в Золотом Узле.
