Моргнув, Малик закрыл папку с фотографиями и открыл окно доступа к местному дата-рафту. Поезд тем временем уже прибыл на Таск, и в сознании Малика замелькали изображения логотипов тасканских СМИ и мелодии местных рекламных роликов. Он смахивал в сторону все ненужное, пока не нашел то, что искал: отчет с Центральной станции, где сенатор Тибор Зенит, брат-близнец императора, произносил речь. Как всегда, Тибор выглядел сердитым из-за того, что родился на три минуты позже Магалаксмия и не унаследовал трон сам. Его пухлое лицо еще сохраняло привлекательность; решительные черты и правильное строение черепа семейства Зенитов являлись столь же очевидными, как и корпоративная символика…
– О, во имя Стражей! – воскликнул вдруг Малик. (Женщина напротив улыбнулась, наверное, подумав, что попутчик только что прошел сложный уровень в онлайн-игре.)
Он стал детальнее изучать данные дата-рафта, открывая новые фотографии – вот сам император Магалаксмий, вот его дети и наследники – и сравнивал их с фото Зена Старлинга.
Затем Малик выключил гарнитуру, снял ее и некоторое время просто сидел, наблюдая за сменяющими друг друга мирами и размышляя.
Зачем Ворону понадобился мальчишка, который мог бы внешне сойти за Зенита?
На следующий день поезд Зенитов посетил Бурдж-аль-Бадр и Ту’Ву. Там император произнес речи и выслушал заверения в преданности от местных сенаторов и станционных начальников, после чего некоторых из них пригласили на поезд, и они присоединились к путешествию на Сундарбан.
На Бурдж-аль-Бадре, в пустынном мире, К-шлюзы не были погребены в глубоких туннелях, а стояли открыто на поверхности. Сквозь один из обзорных куполов на крыше поезда Зенитов Старлинг видел древний арочный проход, простиравшийся впереди, словно окаменелая грудная кость огромной металлической птицы. Под ее изгибом, будто марево от жары, рябила энергетическая завеса, и в ней исчезали локомотивы и следующие за ними вагоны. Пассажиры первых вагонов уже лицезрели Ту’Ву, с которой пассажиров задних вагонов разделяли сотни световых лет…
На Ту’Ве устроили экскурсию на Медленные потоки, где с высоких скал стекал знаменитый водопад жидкого стекла. Зен остался в поезде в надежде отыскать Треноди и напомнить ей, что она обещала показать ему коллекцию. Лишь когда аэромобили отправились на Медленные потоки, он понял, что девушка уехала вместе с остальными.
Но Зен все равно слонялся по вагонам, пока поезд, извиваясь, полз по нагорьям Ту’Вы к точке встречи с туристами. Он нашел вагон, в котором была выставлена коллекция, но дверь оказалась заперта, а Нова сказала, что просить открыть ее и привлечь тем самым к себе внимание – это не самая умная мысль. Поэтому Зен пошел в другой конец поезда, где разглядывал рыб в вагоне-аквариуме и болтал о разных пустяках с другими пассажирами.
«Замечательные трилобиты. А моя тетушка разводит птеродактилей у себя дома, в Золотом Узле. А я? Ну, я просто путешествую…»
Вечером, когда аэромобили вернулись и поезд, набирая скорость, летел к следующему К-шлюзу, моторик в ливре Зенитов принес к дверям Зена приглашение. Его звали на ужин в главном вагоне-ресторане.
– Что это? – спросил он у Новы, когда мото ушел. – Разве там не сам император ужинает? Зачем я им понадобился?
Нова через гарнитуру ответила:
– А вот и нет!
– Тили-тили тесто, жених и невеста…
– Она просто меня использует, чтобы заставить Коби ревновать.
«Она что, серьезно?» Да нет, конечно, просто поддразнивает его… Но все-таки на мгновение Зен испытал странное удовольствие.
Но тут же заставил себя думать о Треноди. Он не видел ее весь день и уже начинал опасаться, что она забыла о своем обещании показать ему коллекцию. Ужинать в семейном кругу Зен слегка опасался, зато это был шанс напомнить девушке о выставке, не вызвав подозрений чрезмерным энтузиазмом.
Лишь оказавшись в вагоне-ресторане, он узнал, что его место не возле Треноди. Она сидела во главе очень длинного стола рядом с Коби, императором и своей сестрой Прийей. Девушка даже не взглянула на Зена, когда он занял место в дальнем конце, среди некровных родственников и провинциальных офицеров. Его соседкой оказалась пожилая дама: серое платье, седые волосы и едва заметная настороженная улыбка, от которой Зену стало не по себе. Он старался не смотреть на женщину и разглядывал вместо нее стены вагона. Окон в них не было, а в их глубине парили ветвящиеся абстрактные формы, напоминающие застывшие молнии.
