– Не вижу! – попытался Зен перекричать шум из коридора: удары в дверь и угрозы. Он отчаянно пытался ухватиться за плоскую панель из живой древесины, которой был обшит потолок купе. Нова обшарила системы поезда, и невидимый люк открылся.
Ее голос оборвался. На секунду Зен подумал, что связь с ней прервалась, но Нова просто задумалась. Когда она заговорила снова, ее голос, казалось, стал жестче.
Он был слишком занят: пытался пролезть в люк и не знал точно, правильно ли ее расслышал. Пространство над потолком оказалось узким, едва развернешься. «Наверное, это лазейка для маленьких пауков-ремонтников», – подумал Зен и в тот же миг увидел одного паука, ползущего прямо на него. Снизу тут же раздался грохот выбиваемой двери, затем еще четыре удара, на этот раз громче: Гаета Зенит или кто-то из его спутников, а может, и дрон, стрелял в потолок. В панели вокруг Зена появлялись отверстия, сквозь которые сочились яркие пучки искусственного света.
Свет погас. Красные лампы на передней панели паука-ремонтника тоже, и в полумраке Зен разглядел, что паук упал. Где-то завыла сирена, звук казался невыносимо громким в таком маленьком пространстве. Зен зажал уши ладонями. Это не особо помогло.
Поезд Зенитов затрясся. Странное движение, раньше Зен никогда такого не ощущал. К вою сирены добавились ужасные шумы. Из-за разгона парня швыряло в разные стороны: то на потолок, то на мертвого паука.
Но если паук мертв, значит ли это, что поезд тоже?
В его голове зазвучал голос Новы, которая пыталась казаться спокойной:
– Что происходит? – крикнул он, перебрасывая ремень винтовки через плечо и ползком прокладывая себе путь в темноте. Он видел впереди люк – должно быть, Нова открыла его. Сквозь него вниз проникал свет.
Зен добрался до люка, с трудом перевернулся на спину и, подтянувшись, вылез на крышу.
Она оказалась права.
Позже, пересматривая видео, которое транслировали все новостные каналы, пока оно окончательно не утратило значимость, Зен узнал, что «Дикий огонь» сошел с рельсов из-за внутреннего взрыва, спровоцированного «убийцей поездов» Ворона. Увидел, как он, умирая, потащил за собой «Время даров», вслед за которым с путей сошли и многие последующие вагоны, а остальные продолжали катиться сами по себе.
В момент катастрофы он лицезрел только вагоны, пролетающие под ногами и мимо него. Поезд разваливался на части, сцепки между вагонами разрывались в произвольных местах, и те катились то поодиночке, то группами по два-три. Одни включали экстренное торможение, другие продолжали лететь на полной скорости и с грохотом врезались в более медленные вагоны перед собой. Большинство из них осталось на рельсах, но некоторые неуверенно поднимались в воздух. Двери открывались и закрывались, наружу вываливались люди в праздничных одеяниях, дети в пижамах – они дрались и кричали, сотрясая воздушные потоки. Далеко позади, среди багажных отделений в дальнем конце состава, вспомогательный энергетический вагон взорвался, словно бомба. И поверх всех этих звуков высоким, вгоняющим в дрожь голосом продолжала вопить сирена, словно испорченная песнь поезда. Поначалу, пробираясь наощупь и прокладывая себе путь через обломки, Зен подумал, что это предсмертный крик двух локомотивов, а потом понял, что случилось на самом деле. «Дикий огонь» погиб, но «Время даров» – нет. Этот ужасный вой был скорбным плачем.
Нова в его голове прошептала:
Что-то пробилось сквозь крышу вагона, к которому прильнул Зен. Дрон Гаеты, разгоняя винтами пыльный воздух, выглянул из дыры, сделанной собственными пулями. Это был дрон старого образца, один из тех, которые люди называют «Битлами». Зен видел, как парочка таких дронов летала по периметру территорий, где проходили пикники Зенитов на Джангале, и счел их существование абсурдным – это явление из той же области, что церемониальная униформа императорских слуг. Теперь же, столкнувшись с таким дроном, глядя в черную пустоту дула его пушки, он уже не был в настроении шутить.
