– Они спасли нас с Новой, – напомнил Зен. – Без них мы никогда бы не сбежали с Сундарбана. – Он чувствовал себя виноватым, потому что Монашьи рои ему тоже не нравились и он был рад, что их больше нет. Что-то шевельнулось у него в волосах. Он вытащил это и посмотрел на ладонь. Белая личинка. От отвращения он уже хотел бросить ее через парапет, но тут вспомнил, как она туда попала. Парень поискал другие личинки в волосах, в складках одежды и нашел еще несколько. Он принес в поезд целую горсть. В первом вагоне были сотни Монашьих жуков. Они бесцельно ползали по полу, стенам и креслам, в то время как крылатые самки бились о лампочки. Зен размышлял, сколько им понадобится времени, чтобы отложить достаточно яиц, вывести достаточно личинок и снова стать Монашьим роем, и будет ли этот Монаший рой прежним Дядюшкой Жуксом.
Нова сидела вместе с Флекс в следующем вагоне, подальше от насекомых. Это был вагон-ресторан: столы, покрытые белыми хрустящими скатертями, серебряные приборы, звенящая посуда, традиционные мягкие пластиковые емкости для соусов в форме переросших томатов. Нова и Флекс сидели в тишине, но Зен подумал, что они наверняка общаются, просто по-своему, как умеют моторики. От этого он почувствовал себя лишним и даже ощутил легкую ревность, как вдруг заметил, что Флекс теперь снова девушка.
– Почему ты постоянно меняешь пол? – спросил он. – То мужской, то женский, то снова мужской…
Флекс подняла на него взгляд и улыбнулась.
– А ты бы не стал, если бы мог?
– Вряд ли…
– На самом деле, особой разницы нет, – сказала Флекс. – По крайней мере, для моторика. Разница лишь в том, как нас видят другие. А внутри мы не мужчины и не женщины. Мы – это просто мы. А ты не меняешь пол, Нова?
Нова вдруг встала, прошла мимо Зена, коснувшись его плечом, и вышла из поезда. Он окликнул ее, но она не остановилась, а продолжала шагать по платформе, пока не скрылась на старой станции. Зен хотел пойти за ней, но помедлил, оглянувшись на Флекс.
– Ты в порядке?
– Все хорошо. – Флекс снова улыбнулась и потрогала дыру на плече куртки, оставленную солдатской пулей. – Отремонтировалась. Теперь продолжу рисовать. Холод мне нипочем.
Зен вышел из вагона и пошел по следам, оставленным Новой на заснеженной платформе, пока не оказался в здании станции. Станция состояла из скопления нескольких соединенных между собой куполов из слоновой кости, воссозданной методом генной инженерии. Через засыпанные снегом окна в крыше лился голубовато-холодный свет, но, как только Зен прошел через вестибюль, зажглись биолампы, магазинчики и торговые автоматы обнадеженно распахнули витрины, впервые за столько лет почуяв возможную прибыль.
Нову он нашел на верхнем этаже; она стояла и смотрела на снег через высокие окна.
– Что случилось? – спросил Зен.
– А я-то считала себя такой умной, – сказала она. – Меняла настройки, укорачивала нос, добавляла веснушки. Думала, как гениально! А Флекс – всего лишь рабочая единица, но ей столько лет удавалось притворяться человеком, живя среди людей. А я вот не сумела. – Нова смотрела на собственное отражение в стекле, на тени снежинок, которые словно покрывали ее лицо синяками. Зен наблюдал за ней и гадал, как бы она выглядела, будь парнем.
– Я считала себя уникальной, – продолжала она. – Думала, я единственный моторик, который когда-либо… Но таких, как я, наверняка полно. Сколько таких, как Флекс, на других станциях? Тысячи?
– Но это ведь хорошо, разве нет? Если вас таких много? – удивился Зен.
И тут же понял, что зря это озвучил. Надо было сказать: «Ты такая одна». Или: «Ты неповторима, Нова». Он не привык иметь дело с человеческими эмоциями. Он даже заскучал по прежним временам, когда шатался в одиночку и не беспокоился ни о чем, кроме того, как не попасться полиции и охранникам с латхи на Амберсае.
Нова шмыгнула носом. В этом не было никакой необходимости, но из фильмов она знала, что люди так делают, когда плачут.
– Куда теперь отправимся? – спросила она.
– Куда-нибудь, где можно спрятаться, – ответил Зен. Он не очень-то верил, что такое место найдется, но ему хотелось утешить Нову, да и самого себя тоже. – Найдем какой-нибудь мир, где можно уйти подальше от К-трассы, будем ждать там и надеяться, что все утихнет.
– А Ворон? – спросила Нова.
– А что с ним? Ты ничего ему не должна. Он же тебя бросил!
– Я не это имела в виду, – сказала Нова. Я о том… интересно, что он сейчас делает.
– Думаю, вернулся в Дездемор, – с горечью ответил Зен. – Наверное, счастлив, что заполучил назад свой маленький черный шарик.
– Что?
– Забыл… Ты же его не видела… В общем, Пиксис оказался коробкой, Ворон сумел ее открыть, а внутри лежала эта штука.
– Черная сфера?
