– Судья сказал, что моя версия не подкреплена доказательствами, достаточными для выдачи ордера на обыск.
Он прищурился, пытаясь понять, куда она клонит.
– С другой стороны, версия эта достаточно убедительна, чтобы навесить на меня прослушивающие устройства, – заключила она с нескрываемым удовольствием. – Ребята, я думаю, вы всё слышали. Ваш выход.
Она вытащила из-под рубашки малюсенький микрофон, а зарычавший от злобы Алекс сорвался с места. Впрочем, далеко он не убежал.
– А вот это как раз логично, – оценил Банкер.
Разговор происходил в его гримерной за кулисами театра. Банкер восседал в обтянутом тканью кресле, его профиль отражался в подсвеченном по контуру зеркале. Подзеркальник был завален газетами и потрепанными распечатками пьес, поля которых пестрели пометками и исправлениями. Три бутылки виски разной степени наполненности удерживали все это, как пресс-папье. Авигаль сидела, откинувшись, на низком диване в противоположном углу, ее взгляд был устремлен на плинтус между стеной и потолком.
– Логично? Конечно логично, – согласилась она. – И все же мне понадобилось почти полчаса, чтобы объяснить это судье, прежде чем он дал добро.
– А все потому, что ты слишком мудришь, когда объясняешь, – укорил Банкер. – Никогда не можешь взять и выложить все напрямую, без экивоков. Грешишь всякими там отступлениями и украшательством, шаг вперед, два назад. Как певцы, которые выдают трели не в тех местах, или писатели, прицепляющие лишнюю главу, чтобы «сомкнуть сюжетные линии».
– Мне казалось, – возмутилась Авигаль, – я довольно ясно выражаюсь.
– Ты душка, Ханаани, но в голове у тебя царит такой же сумбур, как на картинах Эшера, – объявил Банкер. – И в твоей версии все еще остается одна маленькая неувязка.
– Какая?
Он почесал седую бородку и поправил очки:
– Кто сказал, что книга Микеле как-то повлияла на решение его сына? Может, Алекс Рабинович просто проснулся однажды утром и решил построить машину времени, чтобы убить Бренда, поскольку знал, что убийство действительно произошло в прошлом?
– Он бы этого не сделал, если бы книга с пророчествами не предоставила ему оправдание, не дала толчок.
– Откуда ты знаешь? Мадам умеет читать мысли?
– На эту мысль как раз ты меня натолкнул, – ответила Авигаль с улыбкой.
– Я?
– Помнишь вопрос, который тебе не давал покоя: почему возвращение назад во времени ради убийства Бренда не создало парадокса? Иными словами, как вышло, что Бренд был убит кем-то из будущего, кто знал, что убийство состоится?
– Хорошо, и почему же?
– Потому что мотив убийства возник не в будущем Бренда, а в его прошлом. Убийство стало реальностью, потому что колеса, запустившие весь процесс, начали вращаться в тот день, когда Бренд отправил Эди Рабиновича в прошлое. Заперев Эди в семнадцатом веке, Бренд запустил цепочку событий, в которой книга псалмов монаха Микеле существует, и, поскольку это произошло до убийства, реальность «предпочла» ситуацию, при которой преступление действительно совершается. Эди Рабинович воззвал, а его сын услышал. Эди Рабинович создал пистолет, а его сын нажал на курок.
– А если бы его сын не прочитал книгу и попытался убить Бренда по собственной инициативе?
– У него бы ничего не вышло, потому что это была бы попытка изменить прошлое. Цепочка событий обязательно должна начаться с Эди, чтобы получилось.
Банкер склонил голову, задумавшись.
– Может быть… – произнес он. – Кто знает, как все это работает. – Он потянулся к бутылке и плеснул себе немного виски в маленький стакан. – Прошлое, в отличие от успеха само за тобой гоняется, особенно если постоянно на него оборачиваться.
– Я всегда сравнивала его с Медузой, – заметила Авигаль.
– Больно жалит, но испаряется на солнце? – попробовал угадать Банкер, отпивая из стакана.
– Не о живой медузе речь – о мифологической, – ответила Авигаль. – Если смотреть прошлому прямо в лицо, то можно остолбенеть – не в силах двигаться, меняться. Нужно вооружиться чем-то вроде зеркала, чтобы его отразить и жить дальше, преодолевая желание с ним сразиться.
– Да и ладно! – отмахнулся Банкер. – Люди все равно не склонны объективно глядеть на свое прошлое. Максимум на прошлое других. А теперь они смогут, ведь появилась новая машина времени.
– Нет-нет, – сказала Авигаль, – машины больше нет.
– Как это?
– Он создал портативную версию, которую можно хранить в ящике или на столе. В нее пролезет дуло пистолета, не более того.
– Портативная машина времени?
– Да, – кивнула Авигаль. – И когда полицейские обыскивали его квартиру, они случайно уронили ее. Она разбилась.
– Случайно?
– Да, такая неприятность, – спокойно ответила Авигаль. – Кто-то потом еще по ней прошелся. Случайно. Просто ужас.
– Но ведь есть чертежи, схемы Бренда.
– Были на компьютере, который он отдал в мастерскую, чтобы все стерли. Опять-таки он видел в этом улики.
– Есть шанс, что, если полиция поторопится, их добудут до того, как все окажется стертым? – осведомился Банкер, уже зная ответ.
