– Да, если жить с подобным убеждением всю сознательную жизнь, то никогда не простишь. А если знаешь, что кто-то убил Бренда при помощи машины времени и убийцу так и не поймали, то требуется лишь небольшой толчок в нужном направлении. Полагаю, ваша мать рассказывала вам, что произошло в ту ночь – про пистолет, который появился из будущего и выстрелил в Бренда. Знание о том, что убийство удалось, может сильно ободрить человека, его замыслившего. Что-то вроде страхового полиса, который гарантирует, что все пройдет гладко. Конечно, вы не были убийцей. К тому же знали, что ваша мать питает глубокие, хотя и сложные, чувства к Бренду. Поэтому, пока она была жива, вы не позволяли себе даже думать об этом. Но после ее смерти, обнаружив и прочитав книгу псалмов монаха Микеле, которая перешла к вам по наследству от матери, вы получили тот необходимый толчок. Это был призыв Эди Рабиновича из могилы: сын, отомсти за то, что он сделал со мной.
Алекс покачал головой, будто не веря своим ушам, и пробормотал:
– Сумасшедшая какая-то…
– Сколько времени вы работали над машиной? Полгода? Год? Пять лет? Вы ведь не физик по образованию. Все, что у вас было, – это исследования Бренда, схемы и описания на компьютере, возможно, его заметки, которые вы нашли в какой-нибудь книге. Должна признаться, тот факт, что вам удалось ее создать, впечатляет, очень впечатляет. И осмелюсь предположить, что вы пользовались ею больше одного раза. Но такая работа оставляет следы, понимаете? Там, где вам приходилось покупать электронные компоненты, которые использовал Бренд. Некоторые из них уже не производятся. Люди запоминают лица тех, кто приходит с такими необычными запросами. Потом вам пришлось избавиться от пистолета и ноутбука, чтобы никто не смог построить машину времени и преследовать вас в будущем. Что скажете, может быть, пройдемся по мастерским, специализирующимся на старых ноутбуках? Найдем ли мы там компьютер Бренда – тот, который вы принесли, чтобы с него стерли все данные? Мы не только найдем этот ноутбук, но и узна́ем, что вы его принесли туда пару недель назад. После того, как машина времени была активирована и вы стреляли в Бренда. Может быть, расскажете мне, где вы были две недели назад, в среду?
– Какая глупость… – поморщился он. – Какой законченной дурой надо быть, чтобы вот так явиться ко мне и обвинять в подобных вещах…
– В самом деле? – усмехнулась Авигаль.
– Все, что вы наплели, вся эта история, которую вы себе выдумали, вообще недоказуема. Строить систему доказательств на том, что я сдал компьютер Бренда на форматирование? На том, что какой-то продавец в магазине электроники утверждает, будто узнал меня? Не будь вы знаменитой Авигаль Ханаани, я бы даже не стал вас слушать, развернулся и ушел. У вас нет ни одного доказательства, ни одной зацепки, и вы позволяете себе клеветать не только на меня, но и на моего отца? Как ущербно и как глупо…
– В том-то и состоит преимущество быть «знаменитой Авигаль Ханаани», – заметила последняя мягко. – Авигаль, которой я была раньше, никогда бы не осмелилась на такое, не позволила бы себе прислушаться к «бездоказательным» подсказкам интуиции. Но сегодня я беру на себя подобную смелость. Возможно, это еще одна причина, по которой мне стоило подождать. Авигаль, которой я стала, достаточно уважаема, и у нее хватает связей в полиции и в системе правосудия, чтобы получить судебный ордер на обыск, даже на основании чистой теории. Меньше чем за час я могу доехать до дома одного из пяти судей, которые согласятся довериться моему чутью. А когда к вам придут с обыском, как думаете, сколько времени понадобится, чтобы найти вашу машину времени, ваше дымящееся оружие?
Он посмотрел на нее, ухмыляясь:
– И снова глупость. Глупее и не придумаешь – прийти сюда и угрожать мне, если вы правда думаете, будто у меня есть машина времени. Не светит вам никакой ордер.
– Вы удивитесь, узнав, насколько судьи доверяют моему мнению.
– Я имел в виду другое. Вы не сможете никого ни о чем попросить.
Улыбка Авигаль угасла.
– Теперь моя очередь поучать, – сказал он. – Потому что, понимаете, если у меня есть машина времени – а она у меня есть, как же без нее? – я могу спокойно вернуться домой, открыть портал и застрелить вас, где бы вы ни находились. Да хоть прямо здесь, на выходе из кладбища. Мне даже не надо в вас стрелять, я могу просто подбросить что-нибудь под колеса вашей машины и устроить автокатастрофу. А потом закрою портал и отправлюсь в какой-нибудь бар рядом с домом, праздновать вашу смерть, как я праздновал в среду две недели назад, когда выстрелил в Йони Бренда.
Авигаль не шелохнулась.
– Вперед! – потешался он. – Ступайте к вашим судьям. Что же вы? Давайте. Нет? Чего вдруг замолчали? Тайминг – важнейшая вещь, милая, и если бы вы понимали это, то пришли бы говорить со мной после визита к судье.
Он уже повернулся и пошел прочь, когда Авигаль сказала:
– Я именно так и сделала.
Он резко развернулся.
– Я так и сделала, и знаете, что сказал судья?
Алекс замер.
