И как же подосадовал Горов, когда в день посещения ЦА товарищем Сталиным на аэродроме не оказалось автора этого репортажа, влюбленного в революцию и революционеров, знающего толк в летных делах! Другие писали как-то сухо, уведомительно: осматривал образцы, беседовал с конструкторами. Был дан снимок: товарищ Сталин в белой фуражке и темном, развеваемом ветром плаще здоровается с Валерием Чкаловым. Дружески придерживает его за локоть: "Ваша жизнь дороже нам любой машины..." Вместе с заботливыми словами имя заводского испытателя разнеслось с ЦА по стране...
Конечно, большей известностью, чем ЦА, пользуется Тушино, центральная арена всех авиационных празднеств. Тушино доступно, открыто, лучше подходит для народных гуляний и зрелищ, однако проводы папанинской экспедиции узким кругом лиц происходили на ЦА. Тут другая атмосфера, свои обычаи, свои порядки... Можно сказать, что здесь судьба военной авиации сплелась с магистральным курсом пореволюционной России. Когда Горов поступил в училище, прославленный испытатель ЦА Чкалов с товарищами открывал воздушный парад над Москвой, а по выходе из училища, уже на Востоке, слушая первомайское радио с Красной площади, Алексей следил за пролетом лучших летчиков РККА под командой Анатолия Серова - вдоль стрелы Ленинградского шоссе, на сияющие купола Василия Блаженного...
Теперь Горов - капитан, командир эскадрильи, но все так же далек от него ЦА, подчиненный режиму закрытого объекта: спецрейсы, шеф-пилоты, церемонии официальных встреч (а для базирующихся здесь авиаторов - концерты популярных артистов, сеансы одновременной игры с гроссмейстерами, новинки экрана. Командиры экипажей и частей, проходящих Москву с фронта на фронт, всеми правдами и неправдами стремятся попасть на ЦА. Главный штаб ВВС, держа аэродром под своим контролем, сурово, не всегда, впрочем, успешно, пресекает эти попытки).
Чем же кончились дорожные мечтания дальневосточников?
В центр Москвы их не пустили.
В Подмосковье - тоже.
Им отвели для жительства подмосковную деревеньку, на пастбищах которой полевая команда БАО разбила зимний аэродром.
"Дыра", - скулили бы другие, но летчики Горова, покинувшие таежные, своими руками отрытые землянки, готовили себя к фронтовой, исполненной лишений жизни и не роптали: Москва - рядом, вместе с ними квартируют в деревеньке истребители-фронтовики, отведенные в тыл для переучивания, так что рассказы о боях, все новинки тактики - из первых рук... "Здорово! - радовался Житников. Знать бы только, что получим?" - "Что дадут, то и возьмем!" - вновь осадил его капитан.
В избу, ему отведенную, Горов стучал долго. - Местов нету, все занято...
- Одного человека, мамаша!..
- К другим просись, я свою очередь отслужила. Он уговаривал, хозяйка не пускала, и долго бы это продолжалось, если бы не посыльный из штаба, которому бабка, приученная к военным порядкам, открыла сразу. Вместе с ним вошел и Горов.
- Постоялец мой залег, - предупреждала старуха, пока Горов обметал в сенях ноги, - смотри, осерчает.
- Кого черт принес? - донеслось из боковушки, закрытой пестрой занавеской. - Дверь высадят, холода напустят... Что - Веревкин?.. Катись к своему Веревкину, знать не желаю!.. Вдвоем?.. А я сейчас обоих, у меня это быстро!..
Хозяйка знала военные порядки, а гонец из штаба - нрав ее постояльца: гонца тут же как ветром сдуло.
Хозяйка, указывая в сторону занавески, пояснила Горову: "Он веселый... Из Москвы вернется, песни поет..."
- Дальний Восток? - восклицал постоялец, отдернув для лучшей слышимости полог на дверном проеме, но не показываясь. - На хрена мне нужен Дальний Восток!.. А если год под Старой Руссой, не вылезая, это как? Силой вломятся, на голову сядут...
- Я не силой...
- А то я не слышал, как вдвоем избу таранили!
- Меня направили...
- Топай, Дальний Восток, откуда пришел!
- Афанасий Семенович, что же ты на ночь глядя человека гонишь, вступилась за Горова старуха. - Или лавки моей жалко? Не пролежит. А уж засветло разберетесь.
Кровать под Афанасием Семеновичем протестующе скрипела.
- Афоня Чиркавый гремел и будет греметь, - откинул он занавеску, выходя на свет и нетвердо стоя на ногах. - Командовать? - с вызовом спросил он.
- Командую! - в тон ему ответил Горов.
- От Веревкина?
- От Тихого океана, сказал же...
- Веревкин на мое место кандидата подбирает? Избавиться хочет? - Темные, цыганского типа глаза Чиркавого диковато сверкали.
Горов, переминаясь на пороге, готов был хлопнуть дверью, его удержала Золотая Звезда Героя на гимнастерке фронтовика.
- Напугал Веревкин, страсть! - гремел Чиркавый. - ~ Воздушные стрельбы назначил! Отлично. Даже очень хорошо. С тобой в стрельбе состязаться? Пожалуйста. Хоть с Клещевым, хоть с Барановым!
- С поезда я, "состязаться"... Десять дней тряслись, все еще еду...
