Бомбардировщик "Бостон", как водится за иностранцами в России, являл собою зрелище экстравагантное: его внешность, его осанка и профиль указывали на заморское происхождение; хвост самолета не касался земли, а нос, чтобы не перетягивать и не клевать в грунт, опирался на выставленную вперед стальную ногу трехколесного шасси. Ни один отечественный самолет в то время не имел такой наружности. Венька Лубок стал протискиваться к кабине, старший техник-лейтенант пресек его поползновение. "Высота - в футах, скорость - в милях" - вот все, что счел он нужным обнародовать. Техсостав, разинув рты, глазел на американские моторы. "Опломбированы, - объявил хозяин "Бостона". Все регламентные работы - через пятьсот часов", - а большего не удостоил.
"И чего темнит? - подумал Павел, узнавая в старшем технике коллегу, проходившего вместе с ним парткомиссию. - Чего?" Прошлым летом на хуторе Манойлин полк Егошина стоял бок о бок с полком "Бостонов", и они узнали все, что хотели узнать, - от южной трассы, по которой через Персидский залив, Тегеран и Баку направлялись в Россию авиационные поставки от союзников, до переделок, срочно предпринятых для усиления бортового огня бомбардировщика (вместо слабосильных пулеметов "Кольт - Браунинг" наши оружейники на фронтовых аэродромах монтировали надежные турельные установки Березина).
Старший техник, прилетевший в "гробике", как окрестили на "американце" тесное пространство за сиденьем летчика, куда-то спешил, торопился закрыть машину. Чехол, ловко вскинутый им, покрыл фюзеляж подобно попоне. Стартех поиграл постромками на манер вожжей, произнося губами: "Тпру-у!" - расправил их, связал концы под брюхом машины в узел и дружески, как хозяин заведенного в стойло коня, прихлопнул ладонью по гулкому туловищу "американца". Дело сделано. Стартех свободен, бомбардировщик может до вылета отдыхать...
- Расчехляй! - прокричал подкативший на "виллисе" командир полка. Открывай кабину! - спрыгнув на ходу, он принялся сам распутывать постромки.
"Виллис", слегка притормозивший, малым ходом покатил дальше, к незачехленному "Бостону". Командир бросил постромки и припустил за ним вдогон.
- Приехал капитан Андреев, - проговорил стартех, не сводя глаз с генеральских погон пассажира "виллиса".
- Капитан? Ты что? Генерал!.. Генерал Хрюкин!..
- Для тебя, - назидательно ответствовал стартех, не удостаивая автора реплики взгляда, старательно обтирая руки пуком ветоши и охорашиваясь. - А для меня - капитан Андреев, как мы его в Ханькоу звали... Вон еще где!
Щеголять на свежем весеннем ветру без шинели, по-летнему, было, пожалуй, рановато, но приталенный китель темно-синего сукна, пошитый в Москве и за одну ночь перекроенный, как того пожелал командарм, собираясь на первое в освобожденном Ростове заседание Военного совета, был очень хорош на рослом Хрюкине. Тимофей Тимофеевич чувствовал это. Легко спрыгнув с "виллиса" и слушая объяснения подоспевшего командира полка, он направился в обход "Бостона". "На одном моторе тянет как зверь, - говорил ему командир, унимая, восстанавливая дыхание. - Две пушки у летчика, одна у стрелка... "мессер" его в жизнь не достанет!.." Хрюкин слушал молча. Как совпало: его армия вместе с войсками фронта напрягает силы, развивая успех сталинградского контрнаступления, и тут на помощь ему является полк из бригады, которой он до войны командовал в Белой Церкви. Бригада реорганизована, полк - носитель ее духа, ее традиций, - заявлял о себе в Испании и Китае, на Халхин-Голе и Карельском перешейке... Полк-ветеран. Командир, естественно, новый, стариков, конечно, не осталось... Как старого друга встречает его Хрюкин. Вовремя подоспел, дружище. Сталинградская эпопея подняла армию, он, командарм, на этом сражении вырос, снискал признание, уходить в тень, уступать лидерство - не в его натуре... Его место и впредь - на острие событий. "Срок очередных поставок? - спрашивал Хрюкин. - Когда можно ждать очередную партию?" Не довольствуясь пополнением самолетного парка, поступавшим от промышленности, а также от союзников по ленд-лизу, Хрюкин силами своего техсостава собирал все, что можно было собрать в степях междуречья Волги и Дона; собирал, поднимал, вводил в строй: Сталинград учил заблаговременному накоплению сил, и штаб уже сейчас планировал и готовил первый после взятия Ростова массированный удар по вражеским аэродромам...
