Смертельная опасность, нависшая над городом и миром, волжский, последний в этой войне рубеж, подсказывали инициатору конференции генералу Хрюкину обращение к первородным достоинствам подобных сборов, присущим им от века, - к их артельному корню, артельному началу: один горюет, а артель воюет, артель сходкой крепка. Ставка делалась на то, что по ходу обсуждений пробудится инициатива, выявит себя и утвердится коллективный разум... Да, не впервые сыгран сбор, случалось, случалось взывать к уму и сердцу летного состава, взывать и сплачивать, взывать и направлять, - но с такой безоглядностью, с такой полнотой решимости, как сейчас, и Хрюкин этого не делал. Историк-хронист занес в тетрадь: "Трудно выразить словами чувство Сталинграда, живущее в сердцах его защитников. Если земля, по образному суждению древних, глазное яблоко, то Сталинград сегодня - его зрачок, в котором отражается судьба планеты, охваченной пожаром мировой войны". Настаивая на конференции, Хрюкин исходил не из опыта - из веры в избранный путь и в тех, кто соберется, чтобы наполнить старые мехи молодым вином ("Результаты конференции доложить незамедлительно!"), Федор же Тарасович тревожился больше о том, как бы при этом власть не выпала из его рук. "Я, как большевик, властью делиться ни с кем не намерен... Правильно, Борис Арсентьевич?" - спрашивал он командира истребительной дивизии полковника Сиднева, очень, очень - больше чем на себя на него рассчитывая. "Я в двадцатые годы по народным судам ходил, - отвечал Сиднев. - Наблюдал сражения умов, состязания уездных наших Плевако... Зрелище! Лучше всякого театра. Аудитория, страсти, жажда истины, правды, - и вот она, является, как будто твоя, как будто ты сам ее выстрадал, и потому готов за нее в огонь и воду... Келейно этого не получишь, я за конференцию. Проводить, и как можно скорее..." - "Но вожжей из рук не выпускать?" - "Была бы голова, найдется и булава!"
Раздаеву передали две записки.
Первая гласила: "Немцы взяли Воропоново. НБЗ сержант Иванов С. И. и сержант Бяков В. Н.".
Во второй штаб извещал полковника, что старший лейтенант Баранов и лейтенант Амет-хан Султан по личному распоряжению командующего выделены для сопровождения двух экипажей "ПЕ-2" из полка Полбина, выполняющих особо важное задание... Вот так. Ни Сиднева, ни Баранова.
...Немецкий летчик действует уверенно только там, - говорил майор Егошин, подходя к окончательным выводам, - где он опирается на численное превосходство, и тогда, когда фактор внезапности на его стороне...
Сидя вполоборота к трибуне, полковник угрюмо поглядывал на членов президиума, на список записавшихся в прения, - гадал, на кого бы ему опереться, с кем вместе расхлебывать кашу...
...Опоздавший Гранищев внес со двора запах пиленой сосны и, не осмотревшись, не разглядев, кто есть в зале, кого нет, остановился, пригвожденный к месту словами оратора:
- .. .Следует изживать практику, когда истребители прикрытая на подходе к объекту вступают в бой, навязанный "мессерами", поскольку "ИЛ-вторые", идя к цели дальше, остаются одни...
"ИЛ-вторые", идя к цели дальше..." Это же - о нас, брошенных "ЯКами" под Обливской!.." - вся боль, необратимость происшедшего, - в этом, через силу осуществленном "ИЛами", беззаветном "идя дальше...".
- Дело в том, - продолжал Егошин, - что истребители, сопровождающие штурмовиков, не всегда поступают честно...
"Не всегда поступают честно!" - восхищенно и зло повторил Павел. Не всегда поступают честно, - глядел он в рот майору, стоявшему, что бы ни творилось на белом свете, за твердость оценок, единых для мира и войны. Павел воспитывался в том же убеждении. Примеры Егошин брал свои, выводы предлагал общие.
