А в полках ответственные за службу связи лица подчас используются не по назначению и занимаются черт-те чем, от разведения хлорки до регулирования тросов... Где же выход?
- Базировать истребителей и штурмовиков вместе, на одном аэродроме! Что, к сожалению, - тут же признал докладчик, - не всегда возможно: создается скученность. Немцам при их господстве в воздухе такая скученность только на руку. Кроме того, велики трудности размещения, особенно летного состава. Жилья, элементарных условий для отдыха нет, пищеблок буксует... Практически штурмовики и истребители базируются пока что порознь и встречаются в воздухе, чтобы следовать на задание, двумя способами. Вариант первый, наилучший: "ИЛ-вторые" в назначенный час строем приходят на аэродром истребителей. "ЯКи" взлетают, как условлено (вот оно, труднейшее место доклада. Нет полка истребителей, стоявшего в Гумраке, сгинул без следа, и мог бы Егошин напомнить, какой ценой оплачена беспечность истребителей... Но - удержался: дружбу помни, а зло забывай, зла за зло не воздавай). Второй вариант: когда мы уже издали вместо клубов пыли видим мертвую пустыню и понимаем, что истребителей прикрытия мы сегодня не получим... Кстати, и в таких случаях сигнал с земли был бы желателен. Пусть посредством полотнищ, выложенных по системе "попхем"... Да, как в гражданскую, что делать? Хрестоматийный крест на земле, означающий: "Истребителей прикрытия нет, действуйте самостоятельно..."
- Иной раз истребители открещиваются от нас и на подходе к цели! - подал реплику Раздаев.
- Совершенно верно, - подтвердил Егошин. - Приходилось получать подобный крест в воздухе и нести его, оставшись в одиночестве. Товарищи еще скажут об этом.
- Хорошо, майор, не отвлекайтесь.
- Я говорю о том, что есть в жизни.
- Это - третий вариант. Худший. - Раздаев уже пожалел о своем вмешательстве. - Его обсуждать не будем.
- Слушаюсь. Перехожу к боевым строям и порядкам, - сказал Егошин.
После удачного вступления, задевшего за живое самого Раздаева, Михаил Николаевич еще больше утвердился в мысли, что конференцию следует вести именно по третьему варианту, по жизни - только так, только правдой о том, что наболело и мешает, можно вскрыть, привести в действие самые доступные, самые реальные резервы из всех, находящихсяв их распоряжении, - резервы духа. Правда возвышает язык, правда из огня спасает...
Выражение досады сошло с лица Раздаева.
Он коротко кивнул, как бы соглашаясь и говоря, что "боевые строи и порядки" - серьезный раздел, он сам послушает его с удовольствием. Полковник даже слегка развернулся корпусом в сторону оратора.
Да, так, почти академически, "строго в рамках" озаглавил Михаил Николаевич сердцевину своего доклада - "Боевые строи и порядки".
Боевые строи и порядки, если они удачны, обеспечивают относительную безопасность, создают предпосылки для слаженных ударов по врагу, разговор о них - это, по сути, обсуждение в специальных терминах таких животрепещущих проблем, как желанное и возможное, победа и поражение, жизнь и смерть. Именно этот сокровенный смысл и лежит в основе специальных терминов и доклада, к нему привлечено внимание летчиков. Сейчас тут много путаницы и неразберихи. Война отбросила старые, мирных дней представления и понятия, выдвинула новые, после года войны все только складывается, окончательного вида не имеет, а ждать нельзя. Нет такой возможности - ждать. Будешь ждать - всему конец, утопят в Волге...
Так что в душе Федора Тарасовича, с видимым удовольствием расположившегося послушать докладчика, спокойствия не было и быть не могло. Следя за рассуждениями майора, он, как и другие летчики, не мог не задаться вопросом: а сам ты что исповедуешь? Ты на что сегодня способен, полковник Раздаев?
Напомнив политруку о Баранове, Федор Тарасович искал, на кого бы ему опереться.
Действительно, опыт таких командиров-практиков, как старший лейтенант Баранов, много значит. Поднять бы его на трибуну. Самому посмотреть, другим показать - каков он, первый на фронте среди истребителей...
"С чего началось? Когда?" - думал всякий раз полковник, слыша фамилию старшего лейтенанта Баранова или заговаривая о нем.